+7 (499) 938-69-47  Москва

+7 (812) 467-45-73  Санкт-Петербург

8 (800) 511-49-68  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Как вести себя в СИЗО первый раз? Права заключенных

Итак, вы попали в изолятор временного содержания, в качестве осужденного или арестованного. Пятнадцать правил, которые помогут избежать неприятностей в СИЗ. Записано со слов человека, побывавшего в «местах не столь отдаленных». Правила не прописаны в официальных документах, но обязательны для всех, независимо от преступления и социального положения до ареста.

1. Войдя в камеру, обычно это «карантин», где подозреваемый или осужденный должен находиться не менее пятнадцати дней, вновь прибывший должен сказать «салам общий» или «саламалейкум». Еще лет пятнадцать назад, по словам бывалых ходоков, здоровались на русском языке, сейчас приветствуют таким образом. Так можно поздороваться с сидельцами в любой другой камере.

2. После к новичку подходит «смотрящий за хатой». Это человек, следящий за порядком и соблюдением правил воровского мира в камере. Он показывает место на «шконке» (железной двуярусной кровати), где будет спать новичок. Обычно все или почти все спальные места в камере заняты. В некоторых камерах могут спать в две смены.

3. У человека спрашивают, был ли он когда-либо свидетелем, или потерпевшим по уголовным делам. Если да, то начинаются вопросы, потому что по законам преступного мира, это считается «западло» — пятном на биографии. Далее сам осужденный или арестованный должен сказать, по какой статье он привлечен или осужден. Если это изнасилование, или еще хуже — изнасилование малолетних, к нему будут определенные вопросы. Бытует мнение, что подозреваемых по этим статьям насилуют в камерах, но на самом деле я не встречал насильников несовершеннолетних. Обычно подозреваемые или осужденные по этим статьям говорили, что не виноваты, что их подставили, использовали девушек легкого поведения для того, чтобы заставить из заплатить. Доказать обратное трудно, а раз нельзя доказать, что человек – насильник, пока он не признается сам, то его не трогают. Недоверие к судебной системе и полицейским играет свою роль, люди считают, что кого-то вполне могли подставить, сфабриковать дело, поэтому не торопятся делать выводы.

4. После собираются все бодрствующие сидельцы «хаты», заваривают чефир или крепкий чай – крепак. Все садятся за низкий столик, который обычно стоит посередине хаты или у окна, и начинают неспешно беседовать. Выяснив, что вновь прибывший – нормальный человек, ничем ранее не скомпрометировавший себя, ему объясняют, как надо жить и вести себя в тюрьме.

5. В углу у двери находится туалет, его называют «север» — обычно это просто дырка в полу, огороженная самодельными занавесками. Заключенному объясняют, что ходить туда, когда другие принимают пищу, нельзя. Нельзя разговаривать, когда ты находишься там.

6. Нельзя здороваться за руку с неизвестными тебе лицами, так как они могут оказаться «обиженными» (пассивными гомосексуалистами) или «вязанными»( заключенные, сотрудничающие с администрацией учреждения) и «баландерами» ( осужденными занимающимися хозяйственной обслугой). Кроме того, можно не здороваться за руку с «ментами» — полицейскими, но это на усмотрение самого зэка.

7. Еду, переданную родными и близкими в передачах, обычно стараются делить со всеми. Особенно в карантине, где все, кроме смотрящего, обычно «первоходы» (осужденные впервые). То, что считает нужным, зэк выкладывает на общий стол, и приглашает всех в хате. Не обязательно все продукты выкладывать сразу, можно полученные передачи разделить на несколько приемов пищи. Есть в одиночестве считается плохим тоном, осуждается другими заключенными.

8. В душ водят обычно раз в неделю. Там не принято снимать нижнее белье, моются в нем. Формально это делают, чтобы не прикоснутся половыми органами к другому человеку и не допустить прикосновения к себе.

9. Драться в тюрьме нельзя, особенно бить кого-то ногами. Ногами бьют только «обиженных», за каждый нанесенный удар или оскорбление в этом мире придется ответить. Тоже касается слов, нельзя нецензурно выражаться ни в чей адрес, если ты не сможешь это обосновать. За каждое опрометчиво сказанное слово придется отвечать перед «сходняком» – собранием заключенных в камере по особому поводу. Во многих фильмах показывают, как арестованный дерется с сокамерниками, на самом деле такое случается очень редко и за это жестоко наказывают. По закону преступного мира, если тебя ударили, ты не должен драться, нужно собрать сходняк и на нем разобрать поведение драчуна. Скорее всего, ему сломают челюсть или он получит несколько сильных ударов по лицу. Это называется «подходить», говорят, «я подходил к тому-то», значит, исполнял наказание.

10. В тюрьме нельзя никому доверять, даже когда кажется, что рядом друг, вполне может оказаться, что человек – стукач, который работает на администрацию или «блатных» — представителей преступного мира. В любом случае, надо взвешивать каждое слово и стараться без дела не говорить. Нельзя обещать и не сделать. Если ты кому-то обещал достать книгу или отдать колбасу, то будь добр, сделай. Если не сдержал слово, вполне может, что тебя вызовут на сходняк и и потребуют ответить, почему ты нарушил обещание.

11. Нельзя без спроса брать чужие вещи, например, кружку или ложку и тем более еду или сигарету. Могут посчитать, что ты украл и в таком случае объявить тебя крысой или мышью. Бывали случаи, когда человек попадался на краже одной сигаретки, на «сходняке» его объявляли «крысой» или «мышью» — ворующим у своих, после чего его жестоко избивали и переводили в другую камеру, предназначенную для крыс или мышей.

12. Курить в СИЗО можно везде, дымят тут все без исключения. Получив блок сигарет в передаче, ты можешь отдать одну пачку или все десять на «общее». В случае, если считаешь нужным, можешь ничего не отдавать. Но если спрашивают сигарету, не принято отказывать.

13. Зэку объясняют, как вести себя при сдаче анализов. В первые дни он сдает кровь, мочу, кал, проходит рентген. Палочка для анализа кала обычно не используется по назначению. Зэк обмазывает ее о грязный пол или стену и отдает медсестре. То есть анализ проходит чисто формально.

14. В тюрьме лучше не делать татуировок, потому что можно заразиться гепатитом или СПИДом. Если у тебя уже есть гламурная татуировка необычного или игривого содержания, не нужно ее кому-то показывать.

15. В целом, основной принцип поведения в тюрьме прост: уважай чужую территорию, достоинство, не оскорбляй и не унижай другого человека, делись, чем можешь. Не прикасайся к плохим людям. Зэки любят говорить «не верь, не бойся, не проси». У многих них на теле вытатуированы эти слова. На самом деле зэки просят, боятся и верят. Поэтому довольно часто попадают в неприятные ситуации.

Как вести себя в СИЗО (для задержанных)

visibility

В камерах малолеток и первоходочников встречается довольно агрессивная публика, знакомая с тюремным законом только понаслышке. А закон этот до конца и не всякий рецидивист знает. Первоходочники под тюремным законом понимают обычно власть физически более сильного над слабым. И начинают играть в тюрьму, думая, что выполняют ее закон, и не зная, что они этот закон нарушают и когда-нибудь за это жестоко поплатятся. Как они играют? Издеваются над новичками. Прописку чаще всего именно в таких камерах устраивают.

Если особых жестокостей при прописке не вытворяют, то больше это похоже на игру. Она и распространена в основном на “малолетке”, а на “взросляке” (то есть в камерах для взрослых) та же молодежь прописывает обычно своих же ровесников. При этом кое-какие ограничения существуют: нельзя прописывать «микронов» — тех, кому 16 не исполнилось, — и арестантов в возрасте, начиная лет с тридцати, тех, кто сильно пострадал, кто в камеру сильно избитым пришел, тоже. Как, разумеется, тех, у кого не первая ходка.

— И как прописывают?
— Заставляют загадки разные отгадывать. С нар нырять, головой о стену с разбега биться и так далее — все это «приколами» называется. Приколов таких несколько сотен, всех не упомнишь, да и всякое поколение арестантов что-нибудь свое к известному добавляет. Бросают, например, тебе веник: «Сыграй на балалайке». Ты должен бросить его обратно: «Настрой струны». Подводят к батарее: «Сыграй на гармошке». Отвечаешь: «Раздвинь меха». Устраивают «свадьбу»: «Что будешь пить: вино, водку, шампанское?» Отвечаешь: «Вино». Нальют тебе кружку воды — пей. Спросят опять тоже самое. Отвечаешь: «Водку». Опять нальют полную кружку — пей. И так будут наливать, а ты пить, пока не скажешь «тамаде»: «То же, что и ты». И прочая чушь. Тут не столько твоя сообразительность проверяется, сколько знания. Знаешь приколы — свой. Но это, конечно, мелочи. Могут и посерьезнее испытание устроить: завяжут глаза, посадят на верхнюю нару, привяжут к ней за мошонку: «Прыгай». Не прыгнешь, струсишь — сам себе приговор подпишешь. Прыгнешь — окажется, ничего страшного, привязали-то тебя ниткой, которая тут же и оборвалась, хотя ты этого не видел, а от страха подумал, что веревкой. Или: «Кем хочешь стать — летчиком или танкистом? — Летчиком. — Прыгай вниз головой.» Ты прыгаешь, а тебя ловят. Должны, по крайней мере, поймать, потому что если ты разобьешься, с виноватых за это спросят. Или, на лагерном жаргоне, им это «предъявят».

Есть у прописки и еще один смысл. Любого первоходочника первое знакомство с тюрьмой попросту убить может, с ума свести — так оно тяжело. В первые часы неволи человек находится в шоке. И прописка отвлекает его от этого состояния, заставляет активно включаться в новую жизнь. Ну, а камера лучше узнает, что ты за человек: гнилой — не гнилой, слабый духом — сильный (“духовитый”), веселый — мрачный, эгоист или готов пострадать, когда придется, за общество и т.д. Но в общем-то прописка правильными понятиями не одобряется, потому что игра там сплошь и рядом в издевательство переходит. В «опущенные» (о них мы еще будем говорить) чаще всего в СИЗО попадают, а не на зонах.

Сейчас вообще прописку новичкам реже устраивают, чем раньше. Особенно в нормальной камере.
— Что такое «нормальная камера»?
— Та, в которой царит не власть кулака, а тюремный закон. Этот закон очень суров, но он справедлив. В той части, которая касается встречи новых арестантов, он гласит: тюрьма — это твой дом. Пришел человек — прежде всего поздоровайся с ним. Не приставай к нему с вопросами: за что сел, как было дело. Расскажи о порядках тюрьмы и камеры, дай ему место, предупреди о том, чего нельзя делать. Братва — то есть обитатели камеры — должна новому человеку обо всем рассказать, все показать, а уж после этого спрашивать за нарушения тюремного закона, если он такие нарушения допустит. Человек, только что пришедший с воли, согласно тюремному закону (который еще называют «правильными понятиями», «правильной жизнью»), чист. На воле он мог быть кем угодно и творить что угодно, а здесь он начинает новую жизнь. Он — младенец, и спроса с него нет. Это правило «номер раз» — нельзя спрашивать с человека за нарушение нормы, о которой он не знает. И мой тебе совет: если попадешь туда, начинай новую жизнь немедленно. Считай, что если суждено тебе когда-нибудь выйти на волю, то это будет подарком судьбы. Но основная твоя жизнь теперь будет проходить в тюрьме. И то, как она пойдет дальше, на 90% зависит от твоих первых шагов.

— А какие еще в нормальной камере порядки?
— В тюрьме между собой арестанты чаще не “камера” говорят, а — “хата”. Стукнут соседи в прогулочном дворике в стенку: “Эй, мужики, что за хата. А раньше в какой хате сидел, кого знаешь?” То есть даже вот это убогое жизненное пространство воспринимается как дом, обживается. Пусть ты и в одиночке сидишь, через несколько дней ты ее уже обжил, знаешь, где что, и все пространство как бы одухотворяется. С допроса или с вызова заходишь в камеру, и появляется чувство родного угла.
Так что по-тюремному нормальная хата будет звучать так: правильная хата. И порядки в правильной хате в основном те же, что и у правильных людей на воле. Пришел с дальняка, то есть из туалета — руки помой. Садишься за стол — сними лепень (пиджак). Когда кто-нибудь ест, нельзя пользоваться парашей. Когда все музыку слушают или передачу какую-нибудь — тоже. Свистеть нельзя — срок насвистишь. Нельзя сор из избы выносить, то есть без особой нужды рассказывать другим камерам о том, что в вашей хате происходит.

Не должен ты ничего и никому. Ничего у тебя нельзя отнимать — особенно это пайки «от хозяина» касается. И даже просить у тебя что-то считается непорядочным.
Еще один момент — уборка камеры. В тюрьме такого порядка, как в армии — салаги пол драят, а деды балдеют — нет. Убираться в камере должны все по очереди, абсолютно все. Мне рассказывал бывший сокамерник знаменитого вора Васи Бриллианта, что тот убирал камеру, мыл парашу наравне со всеми. И когда ему кто-то задал вопрос по этому поводу, он объяснил, что по тюремному закону позорным считается делать что-то за другого, прислуживать другому, а за собой человек сам должен убирать. «Вот, если бы я мог летать, — сказал Вася Бриллиант, — тогда бы другое дело. А раз я хожу по полу, почему же мне его не подмести?” Заставить тебя в качестве наказания убирать камеру вне очереди тоже никто права не имеет. Такое право есть у тюремщиков, а вы — братва, то есть братья друг другу.

Это интересно:  Ответственность за уклонение от уплаты таможенных платежей

Если все-таки попадешь в неправильную камеру, где тебе ничего не объяснят, и увидишь человека, который лежит под нарами или у параши, с которым никто не разговаривает, — не подходи к нему. Вообще в первое время присматривайся к тому, что вокруг происходит. Присматривайся, помалкивай, делай то же, что и все. И так же, как все. Пусть это даже покажется тебе ненормальным или смешным.

Что касается спорных вопросов, решать их надо мирным путем. Никаких драк, оскорблений среди братвы быть не должно — этого тоже правильные понятия требуют. В крайнем случае для решения спорных вопросов есть выход на другие камеры. Спросите у них, что можно, а чего нельзя.

— Как мы их спросим?
— В тюрьмах люди проявляют изобретательность фантастическую. Огонь добыть трением или от лампочки, ботинком решетку перепилить, чифир сварить в газете, записку на соседнюю улицу бросить — все это там умеют. Из ничего сделают все, было бы время. Связь между камерами есть в любой тюрьме, но организуется она не везде одним и тем же способом. Самое простое, когда контролер от двери подальше отошел, просто крикнуть через решетку (“с решки”): хата такая-то. Правда, в следственном изоляторе межкамерная связь — одно из серьезнейших нарушений режима содержания.

Можно и так: откачиваешь веником или тряпкой воду в унитазе: канализационная труба — что телефон. Через нее же при известной сноровке можно и передавать все, что угодно: чай, сигареты, записки. Можно взять кружку, приложить ее к трубе отопления и прокричать в нее все, что тебе надо — в других камерах через ту же кружку услышат и примут к сведению, либо дальше передадут. Можно «коня» запустить: делаешь удочку из газетной трубки и нитки, привязываешь к ней записку с адресом и опускаешь за решетку — ниже поймают. Можно просто перестукиваться. Берутся тридцать букв русского алфавита, без мягкого и твердого знаков и «ё». Помещаешь их по вертикали в «клетку» — пять клеточек в высоту, шесть в ширину. Буквы в этой клетке нумеруются: от 1 к 5 вниз и от 1 к 6 вправо. В этой азбуке «а» будет передаваться так: один удар — пауза — один удар; «к» — два удара — пауза — пять ударов и т.д. Если вы с собеседником знаете азбуку Морзе — вообще никаких проблем. Описывать все возможные способы бессмысленно.
Вот так и спросите у авторитетных людей, кто прав, кто неправ.

— Скажи, а если я сам выдам себя за «авторитета»? Ты мне сейчас все подробно расскажешь, я хорошо запомню, да и по “фене ботать” научусь.
— Лучше и не пытайся, это тоже самое, что выучиться «на Штирлица». Может, и не сразу, но такая попытка обязательно кончится плохо. Тюрьма обостряет интуицию, люди там всегда чувствуют, когда ты врешь, — это во-первых. Во-вторых, притворяться легко на воле, потому что там ты притворяешься час, два, ну, день. А в тюрьме ты на виду круглые сутки. Самый гениальный актер не может жить на сцене постоянно. Ему отдых нужен, не то будет делать ошибку за ошибкой. В-третьих, знать феню мало, чтобы найти общий язык с опытными арестантами. Тут ведь важны и жесты, и намеки, и определенные привычки, и манера держаться. И то, что в «Джентельменах удачи» показали — это, конечно, фантастика даже в своей основе. Не может двойник вора себя за него выдать, если сам не сидел. Его расколет первый же арестант с лагерным опытом.

Скорее наоборот, лучше бы уж зеков в кино играли сами зеки. Один из наших лучших кинорежиссеров, Алексей Герман, это понимает. В его фильме “Проверка на дорогах” военнопленных играли настоящие зеки. А охрану военнопленных сыграли тоже профессионалы — наши, родные тюремщики. К слову сказать, зеки там снимались добровольно, с благословения лагерных авторитетов.

— Кстати, о «Джентельменах». Это правда, что татуировка — паспорт зека? Насильно их делают?
— До последнего времени так и было. По числу куполов церкви, выколотой на груди, можно сосчитать число «ходок» (раньше было — число отсиженных лет). Если кот в сапогах изображен, значит хозяин татуировки — карманник, если кружок с точкой внутри на предплечье или над верхней губой — опущенный и т.д. И за татуировки, не соответствующие действительности, наказывали. И насильно клеймили тех же опущенных. Но все это раньше. Сейчас профессионалы татуировок не делают вообще — зачем им дополнительные особые приметы? И петухов тоже не клеймят — их и так за версту видно. Так что татуировка — обычно дело добровольное. В отличие от нашей паспортной системы.

Название книги

Как выжить в зоне. Советы бывалого арестанта

Крестовый Федор

ИВС и СИЗО. Знакомство с тюремными нравами

Теперь расскажу, как вести себя в ИВС (изоляторе временного содержания) и СИЗО (следственном изоляторе).

Обычно опера пугают, что посадят в специальную камеру, где вас будут «прессовать» (то есть издеваться, глумиться, бить) злые зэки. Не верьте: в ИВС таких «прессух» просто нет. Там находятся люди, которые задержаны по подозрению, — они ещё не знают, арестуют их или отпустят на волю. У каждого там свои дела-заботы.

Только в бездарных книжках и фильмах мент шепчет в «хату», что новичок посажен «за изнасилование», и сокамерники тут же начинают его бить и трахать.

Враньё! В ИВС люди находятся двое суток. За это время они не успевают объединиться в коллектив, а значит, и не могут давить коллективно. «Первоходы» (то есть те, кто получил первый срок) сами всего шугаются. А «засиженные» (те, кто уже отбыл срок заключения) не станут наезжать потому, что в СИЗО могут заехать в «правильную» камеру и ответить за беспредел.

Допустим, случилось неприятное, и вас арестовали на пару месяцев. Вот здесь возьмите себя в руки. С этого момента от вашего поведения зависит, кем вы будете в тюрьме и на зоне.

Общаясь с зэками, забудьте обращение на «вы». И сами никогда не кричите урке: «Ты мне не тычь!» Он ответит: «Я тебя ещё не тыкал», имея в виду гомосексуальный акт.

С сотрудниками, наоборот, держитесь предельно вежливо, даже услышав грубость. Менты — тоже люди. Врождённой ненависти к вам они не испытывают. Чтобы тиранить на допросе, им надо соответственным образом настроиться. Эта задача намного упрощается, если вы начинаете хамить.

Для милиционеров важен и социальный статус задержанного. Культурный человек, будучи просто одетым, выглядит более значительно, чем упакованное «от кутюр» быдло с уркаганскими замашками.

Даже если вы жутко «крутой» и «навороченный», не обращайтесь пренебрежительно с плохо одетым сокамерником-бомжом. Это сейчас его трясёт с бодуна и он похож на забитую живность. Может случиться так, что тюрьма для него — дом родной. В СИЗО его встретят дружки с прошлых ходок. Он придёт в себя после пьянок, помоется, побреется, переоденется в подаренные, отнятые пли выигранные вещи и будет жутким авторитетом. Попадёте к нему в камеру — нахлебаетесь дерьма досыта, если раньше его оскорбляли.

Итак, вы арестант. Главное — не паникуйте, скрывайте мандраж, не «тормозите». Запомните свою статью. Пусть вы «в отказе», она — ваша. Когда станут переводить из ИВС в СИЗО, и конвой её спросит, чётко назовите. Так же чётко, как фамилию, имя, отчество, год рождения.

Не думайте, что советую ерунду. Половина зэков на этапах теряется, несёт бред, «буксует». Гуляющие под подпиской о невыезде и взятые под стражу в зале суда не могут правильно назвать свой срок, его начало и конец, режим содержания. Это вызывает раздражение конвоя, что, в принципе, не так уж страшно, но за вами наблюдают соседи по несчастью. Они делают свои выводы, какой человек перед ними. Если поймут, что вы морально слабый, — могут «наехать», плохо с вами обращаться.

Убывая из ИВС, получите по акту все изъятые вещи. Если чего-то не хватает, не расписывайтесь «Претензий не имею». Будут хамить, торопить — не поддавайтесь. Поставьте в известность начальника конвоя. По прибытии в СИЗО сразу же напишите жалобу прокурору.

Сотрудникам тюрьмы не надо доказывать, что вы невиновны, — им до лампочки.

Во время обыска при команде «раздеться» не устраивайте скандала. Скрутят и обшмонают силой. К тому же такова инструкция.

На медицинском осмотре вообще глупо возмущаться, когда берут анализы (в том числе и мазок из зада).

Если при задержании или в ИВС вас били, обязательно попросите врачей снять побои, то есть задокументировать. Они не любят ментов и никогда не откажут. После напишите жалобу прокурору. Доказать, конечно, ничего не докажете, но крови ментам попортите, а на суде будет хоть малюсенький, но козырь. При очередном этапировании на следственные действия в ИВС (если ИВС находится в областном центре, а преступление совершено в районе) больше трогать не станут.

Потом вас поместят в карантин. Это ещё не камера, где сидят. Это временное пристанище, но в нём уже действуют тюремные обычаи.

Матрас и постельные принадлежности там не выдают. По возможности, ещё находясь в СИЗО, попросите родных в телефонном звонке, предоставленном следователем, или через адвоката, передать вам: ватник, тёплые вещи (даже летом), одеяло, постельное бельё, тапочки, носки, трусы, спортивный костюм, туалетную бумагу, полотенце, мыло, зубную щётку и пасту, бритвенные принадлежности (если станки, то одноразовые), ложку, тарелку и кружку (не стеклянные), щипчики для ногтей, тетрадь, ручку, курево, чай, конфеты, сало, чеснок, конверты для писем. Пусть принесут всё это в удобной дорожной сумке.

Много шикарных шмоток и продуктов сразу с собой везти не надо — неизвестно ещё, кем вы будете, куда попадёте. Роскошь может вызвать зависть сокамерников, попытки отнять, выпросить. (Помню, однажды нас «принимал» в СИЗО пьяный спецназ — на обыске они отбирали всё, что им приглянётся.) Так что не спешите. Когда обживётесь в неволе, вам пришлют всё необходимое.

Заходя в карантин, если там находятся арестанты, поприветствуйте их. Только не каждого за руку и не растерянно: «Здравствуйте». А нормально, уверенно: «Здоро́во!» Не добавляйте «братва» или «мужики» — в камере могут находиться «блатные», «черти», «пидоры».

Бывает, что нары и шконки заняты. В тюрьме количество обитателей не всегда соответствует количеству спальных мест. Не топчитесь растерянно в дверях. Пройдите вперёд, присядьте за стол или с краю нар. Баул не ставьте на стол или шконку, лучше у ног.

Уронили на пол вещь — смотрите по обстоятельствам. Ладно, если пачку курева на чистое место. Пошутите, типа, «упало на газету» и поднимите. Но если подберёте сигарету у параши и сунете её в рот, можете уехать в «петушатник».

Свободную шконку желательно занять подальше от параши.

Часто после этапа очень хочется облегчиться. Не ломитесь сразу в туалет — посмотрите, как делают другие. В каждой хате свои обычаи. В одних, перед оправкой, обязательно спрашивают: «Никто не ест. » В других, когда жуют, разрешается сходить только по-маленькому. В третьих — и по-большому. В четвёртых за такое разобьют голову.

Не удивляйтесь, когда вместо имени спросят: «Ты за что?» или: «По какой статье?» Обитателям важно знать, с кем они имеют дело. Вдруг с педофилом. Назовите номер статьи, но не пускайтесь в рассказ о самой делюге. Дальше вас расспрашивать нельзя. Если начнут — значит, перед вами либо стукач, либо дурак. Пресеките его расспросы фразой: «Я — в отказе», или: «А ты с какой целью интересуешься. »

Допустим, вы молчали в ИВС, но стали болтать в СИЗО. Агент выйдет к оперу и напишет: «Источник сообщает то-то, поведал то-то…» Помните: возможно, подсадной получил задание поработать именно с вами.

ИВС (только не повторяйте, опасно!)

Арест или задержание по подозрению в совершении преступления — для некоторых трагедия и даже повод к самоубийству. Люди привычные реагируют на это спокойно. Авантюристы рассматривают как очередное приключение. Себя я отношу к привычным авантюристам. Плюс оптимистично смотрю на жизнь. Естественно, как человек, пишущий про криминал, если попадаю в милицию, делаю наблюдения для очередной статьи. Не стану гнать жути, давайте лучше поговорим о забавном. Ведь в ментуре приколов хватает, хотя и с оттенком чёрного юмора. Здесь можно и самому глумиться над сотрудниками, главное — не перебарщивать.

Представьте изолятор временного содержания: тёмная камера без окна, восемь квадратных метров. На две трети площади — деревянный настил. В углу — выносная бадья, «параша». Самое главное в местах лишения свободы — хорошие соседи, но, к сожалению, не мы их выбираем.

Кидают ко мне двух алкашей. С бодуна их колбасит. С классовой ненавистью оглядывают мой дорогой прикид и забиваются в угол. Беседуют о насущном — о спиртном. Через какое-то время в хату заводят знакомого лидера организованной преступной группировки. Он какого-то лоха грифом от штанги побил. Теперь и мне есть с кем поговорить. Мы больше про развлечения вспоминаем. Выясняется, например, что в разное время мы с бандюком отдыхали на одном курорте. Начинаем делиться впечатлениями про ресторан на воде. Он стоит метрах в ста от берега. Работает только летом. Моста к нему нет. Если доберёшься вплавь, обслужат в трусах в баре на первом этаже. Причалишь в лодке и в одежде — будьте любезны в кабак на втором.

Это интересно:  Заявление о ложном доносе в полицию: нюансы оформления и образец

Алкаши на минутку замолкают, слушают. После негодующе обсуждают сказанное нами: «Вот, блин, придумали! Тут на суше-то, если в пивной ступеньки, когда выходишь, обязательно разобьёшься, а здесь — сто метров вплавь. Точно утонешь!» Да, для кого-то главное — нажраться.

Дальше меня дёрнули на допрос. В оперативном отделе дверь в коридоре на замке, из него не выйти. Меня оставляют одного. Так как в камере нет места, а организм требует движения, хожу из конца в конец, метров тридцать. Из кабинетов слышен шум. Иду туда, из-за двери доносятся звуки ударов и крик: «А-а-а, хоть убейте, суки, ничего не скажу. » Дохожу до окна, возвращаюсь обратно, секунд через двадцать тот же голос верещит: «У-у-у, всё скажу, только не бейте!» Из-за другой двери слышно, как опера «колют» бабку. Ладно, когда мужикам обещают «порвать зад на британский флаг». Но, оказывается, у отдельных ментов настолько убогая фантазия, что они пугают этим же и старух.

Слышу: «Говори, идиотка, куда твой сожитель краденые кресла дел?! Иначе посадим тебя в камеру к таким девочкам, что они твои костыли тебе в прямую кишку засунут». Фу, какое неуважение к старшим.

Молодой, неопытный опер приглашает меня в кабинет. В числе прочих обвинений моё положение усугубляет тот факт, что при задержании у меня изъяли одиннадцать тысяч фальшивых долларов. Ментёнок очень хочет казаться солидным: «Что же вы, задержанный, врёте, что не знали, будто баксы поддельные?» Отвечаю вопросом: «А вы всегда, молодой человек, говорите правду?» Видно, задел за живое или мент припадочный, но он визжит: «Ты меня что, на лжи поймал, за фуфло спросить хочешь?» С невинным видом объясняю: «С ментов и пидоров не спрашивают». Этот дурак доволен. Опытный сотрудник порвал бы за подобное сравнение…

Тут пришёл следователь. Спрашивает под протоколом: «Где вы взяли фальшивки?» Отвечаю: «Нашёл на помойке, но что они фальшивые, не знал. Иначе бы сразу отнёс в милицию». Следак оглядывает мой костюм «от кутюр» и интересуется: «Вы всегда по помойкам лазаете?» Клятвенно заверяю: «Этим и живу». Терпение у него есть, кривится, но задаёт вопрос: «Готовы ли вы на уличном эксперименте показать, где нашли доллары?» Честно смотрю в глаза и выдаю: «Раз я специалист по помойкам, эту найду даже в темноте, по запаху».

Следователь приковывает меня наручниками к оперёнку. Спускается к машине — в ней шофёр. Выезжаем в город. С понтом показываю, куда ехать. Покатался, у первой же помойки говорю: «Здесь». Выходим. Стоим с опером, скованные одной цепью. Причём на зэка больше похож он — небритый, мятый, сутулый. Следак ловит понятых. Сначала приводит бомжа. Тот достаёт из кармана грязный стакан и бормочет, что шёл пить. Видно, бродяжка судим, так что сочувственно интересуется у оперёнка, приняв его за арестованного: «Я тебе не наврежу». Пока мент переваривает услышанное, рявкаю: «Не разговаривать с маньяком!» Тем временем следователь притащил плешивого интеллигента лет сорока. Объясняет ему про уличный эксперимент. Он в полуобморочном состоянии от страха при виде нашей компании. Особенно боится ментёнка и бомжа. Плешивый доходяга озирается и спрашивает: «А мне ничего не будет?» Видно, детективы на ночь читает. Его успокаивают, что это, мол, пустая формальность. Уточняют у понятых их адреса для протокола. Бомж врёт. Мужчинка диктует свой с паспорта. Тут же жутким голосом пугаю: «Я запомню: у мафии руки длинные». Он опять начинает причитать. Его успокаивают и поясняют, что сейчас этот человек (то есть я) будет говорить, всё запишут, вы заверите правильность, это сфотографируют, и всё. Начинаю прикалываться, делаю зверскую рожу скотофила и замогильным голосом вещаю: «Ну, в общем, двоих мы застрелили вот здесь, а третьему вспороли живот. Он полз к помойке и там сдох. Собаке — собачья смерть, так будет с каждым. Вот и следы крови остались». Показываю на помоечный сок — от свёклы, что ли. Плешивый интеллигент начинает голосить: «Ой-ой». В толпе зевак переполох. Следак стонет: «Ну не пугай ты людей — будь серьёзен!» Ладно, спектакль мне и самому надоел, да и публики уже многовато вокруг. Нормально рассказываю, как шёл, увидел у помойки пакет, развернул, а там одиннадцать тысяч долларов. Понятые расписались. Мы сели в машину. Несколько человек и бомж начали обыскивать бачок. Видно, надеялись ещё баксы найти.

Приехали в отделение. Достала меня эта бодяга. Сказал следователю, что без своего адвоката больше не произнесу ни слова.

Опять «наша» камера. Лидер ОПГ всё парится. Одного алкаша убрали. Другого «посетил белый конь». Посталкогольный синдром — поганая штука, но пока имеет безобидные формы, всё развлечение. Валяемся с бандюком на наре, а пьяницу глючит. Ему кажется, что он на улице, пришёл к знакомой, а парадная — на кодовом замке. Он ломится в дверь: «Открой, это я, выпить принёс. Какой здесь код?» — «Пять-два-восемь», — отвечаем. Чудик начинает тыкать в стену, искать восьмёрку. На шум приходит дежурный, открывает дверь. Белогорячечный принимает его за любовницу, ругает: «Что же ты, пидораска, не открывала? Я вот водки принёс!» Нас, конечно, веселит, когда к менту обращаются как к падшей женщине, любящей извращения, но забава надоела. Говорим охраннику: «Командир, вызови „скорую“, не косит он».

Через полчаса сумасшедшего забирают в дурдом. Тут и меня выдёргивают. Правда, на допрос. В кабинете два опера: молодой и постарше — наглый, как пидор колымский. Помимо «левых» баксов мне инкриминируют то, что я устроил пожар на водочной базе, положил охрану в лужу и стрелял у них над головой из обреза.

«Где мой адвокат?» — спрашиваю. Старый опер пробует наезжать: «Не будет тебе адвоката. Колись, падла, а то я тебя…» Перебиваю: «Ты у меня только минет можешь! И вообще — заткнись». Опер орёт: «Ты мне не тычь!» — «Я тебя ещё не тыкал», — отвечаю. Дело близко к потасовке. Тут в кабинет заходит какой-то полковник и прокурор: «Ну, что тут у вас?!»

Сажусь на пол, начинаю плакать и торопливо жаловаться: «Эти двое меня бьют. Вызвали без адвоката и следователя». Поднимаю брючину и демонстрирую ссадину и синяк на голени. (Вчера на футболе с другим игроком столкнулся.) «Вот этот старший с геморройной рожей прямо пыром пинал», — причитаю.

Полковник обещает стереть беспредельщиков в порошок. Прокурор негодует. Мне дают позвонить адвокату и запрещают ментам до его прихода дёргать меня из камеры. Через час приходят защитник и следователь. Последний заявляет, что сейчас проведут моё опознание потерпевшими. Приводят двух понятых и двух подсадных. Последние, по закону, должны быть схожи со мной. Мы, конечно, похожи, как член с трамвайной ручкой, но я не возражаю. Мне предлагают занять любое место среди подсадных. Встаю в середину. Заходит один потерпевший охранник. С ним и его напарником мои парни уже провели работу. Потерпевшему задают вопрос: «Не узнаёте ли кого из стоящих?» Тот ломает комедию, просит нас повернуться боком и показывает на подсадного слева. Судя по брюкам, мента. Следак в замешательстве. Он бормочет: «Может, я запишу, что вы никого не узнали?» Возмущённо настаиваю, чтобы в протокол занесли всё, как есть. Перед тем как вызвать другого терпилу, мне предлагают опять встать, где хочу. Остаюсь там же. Следующий охранник-пострадавший пребывает на той же волне, но опознаёт в нападавшем подсадного справа. Тоже мента, судя по усатой «заточке» (лицу). Всё заносится в протокол.

Следователь бежит совещаться с начальством, адвокат — жаловаться прокурору. Через сорок минут меня освобождают, но я ещё требую, чтобы опера извинились за моё «избиение». Тогда обещаю не писать жалобу. Полковник приказал, и старый да малый просили прощения. Надо было видеть их рожи.

Как входить в хату на зоне первый день?

Не стоит зарекаться от тюрьмы, любой может оказаться там на несколько часов, дней или месяцев, пускай, и за мелкое нарушение. Попадание в тюрьму — всегда стресс для неискушённого человека, ведь культура и обычаи арестантов отличаются от привычных. Но за первым стрессом следует и второй: как входить в хату на зоне, чтобы не испортить впечатление о себе в первый же день? Зона — место, где оплошностей не прощают, и пребывание там может усугубиться неверно произнесённым словом или неправильным действием. Поэтому новичку не помешают некоторые знания о том, как входить в хату на зоне. Первый день на зоне, тюремная прописка — что первое звено всех последующих событий. Чего не стоит делать и говорить, чтобы отношения с арестантами сложились благополучно?

Поведение осужденного формируется уже начиная с той минуты, когда посредством адвоката ему становится ясно, какой срок намечается провести до суда в камере. Чем меньше людей ему повстречается — «малолеток», «матёрых криминалов» — тем легче. Изоляция же подразумевает абсолютное одиночество, о чём иногда удаётся договориться со следователями.

Вход и приветствие

Перед тем как войти в хату на зоне, стоит иметь в виду, что о вас уже почти всё знают или очень быстро проверят, и выставлять напоказ красноречие, как и прибавлять к правде что-либо неуместно. Качества первой необходимости, которые потребуются — это навыки общения, вежливость, чувство собственного достоинства.Прежде всего, необходимо элементарное воспитание: при входе с людьми здороваются. Но если среди сокамерников окажутся «опущенные», сблизившийся с ними на словах человек пополнит их число. То есть «привет всем» не подойдёт. Рекомендуются оптимальные варианты приветствия: «приветствую людей», «здорово, братва». Обращаться к арестантам «мужики» — не лучшее, это слово подчеркнёт границу между презренной кастой и почётным званием, подстегнёт проверить статус «мужика» вошедшего. За руку с первоходом не здороваются, пока не подтвердится его «чистота».

Статья, знакомство, кличка

Брошенное к ногам полотенце, детектор чувства собственного достоинства — ещё не завершение знакомства, после этого актуален всё тот же вопрос: как правильно войти в хату на зоне, не привлекая к себе нездорового внимания? «За что осуждён?», «За что попал?» — на эти вопросы прибывшему стоит ответить номером статьи, не скрывая действительного положения дел, несмотря на невиновность. На вопрос: «Ты кто?» предполагаются ответы — «бродяга» — авторитет, оказавшийся за решеткой не впервые, «мужик» — человек, не имеющий «оплошностей» на воле, или — «опущенный человек».Не стоит направляться к кажущимся свободными нарам. Для первоходцев чаще всего остаются спальные места, расположенные по углам. Прибывшего могут пригласить к столу (общаку) попить чаю, и вновь попросят детальнее рассказать, за что осуждён и кем является. Если не было опыта заключения, лучше так и сказать — бывалые в любом случае вычислят вашу настоящую суть. Не зная правил жизни в камере, стоит сказать об этом, как есть, а относительно их соблюдения выразить согласие. Лучше умолчать о финансовом положении или создать впечатление человека среднего достатка.

Кличка — необходимость, которую можно выбрать на собственное усмотрение, или же её присвоит общество согласно особенностей или поведения заключённого. Новичок может принять или отказаться от оскорбительного прозвища, отвечая «не канает» или наоборот: «канает».

Обычно смотрящий озвучивает неписанные правила, невыполнение которых наказывается особо строго. «Попасться» на деле и на слове, тем более новичку, очень просто. Если необходимо противостоять коллективному неодобрению, выпутаться из неосознанной оплошности, если обычные методы не срабатывают, то заключённые вынуждены практиковать «нестандартный подход», чтобы выжить, и для улучшения сложившейся ситуации.

«Нетрадиционный» подход

1. Объявить голодовку с привлечением адвоката и с подписанием заявления об этом вышестоящим руководством, начиная от надзирающего прокурора или выше.

2. Заявить о якобы труднодиагностируемой болезни, как ишемическое заболевание сердца, или подобное, что даст возможность перейти под наблюдение к врачу, а в некоторых случаях даст шанс освобождения. Но состязаться опытом с бывалыми людьми, симулируя незнакомые болезни, не стоит: разоблачение может обойтись дороже.

3. Существует также способ, когда заключённый неофициально сообщает следователю о своих подозрениях: о том, что его сокамерник проявил намерение покуситься на его честь, и что в попытке обороны он может нанести телесный вред оскробителю. Часто бывает принято решение поместить новоприбывшего в одиночную камеру.4. Предпочтительнее отбывать срок в малочисленной камере, где соседями окажутся нарушители, чьи статьи не имеют отношения к особо тяжким — расхитители, аварийщики. И тогда хлопоты о том, как в хату входят, прописка на зоне, и тому подобное, с большей вероятностью останутся невостребованными. Но чтобы повлиять на решение о малонаселённой камере, как минимум, важно сохранять уважение к опер-уполномоченному и следователю.

5. В некоторых случаях удавалось откупиться за большие суммы от пребывания в общей камере.

6. «Прописки» могут избежать пожилые люди, болеющие, которые при входе заявляют, что обязуются платить «в общак» и работать, сколько полагается.

Что такое «прописка»?

Если камеры с уголовниками избежать не удалось, предстоит «прописка» и проживание на общепринятых условиях.

Изначально никто не настроен причинить вред новичку, но никому не безразлично, с каким человеком приходится отбывать срок, общаться и взаимодействовать длительное время. Поэтому формально прописка — это испытания в виде заковыристых вопросов, как быстрый способ узнать сокамерника, понять, какого отношения он к себе заслуживает.

Это интересно:  Уголовная ответственность юридических лиц в России - как привлечь


«Прописка» стала своеобразным ритуалом провокационного характера, принимающим различные оттенки. Поэтому новичку без опыта поможет знание о том, как входить в хату на зоне. Первый день на зоне вскрывает суть человека и бесповоротно ставит на нём клеймо, хотя цель прописки — проверка, а не причинение зла. Отвечать нужно исключительно правдиво, никакую ложь при её обнаружении не простят.

Зачастую нужно сделать выбор из двух заведомо проигрышных вариантов, но ответ, избегающий конкретных значений, может оказаться вполне устраивающим. Рекомендации о том, как грамотно войти в хату на зоне, сводятся к приниципу твёрдости и однозначности в ответах, при которых, однако, допустим философский подход.

Провокационные вопросы новоприбывшему

1. Просят выбрать одно из полей домино: пятёрку или шестёрку. На территории заключённых пятёрка сообразуется с опущенным человеком, а шестёрка — с клеветником. Но если ответить, что выбрал «чёрточку» между полями, конкретность ответа от этого не пострадает. Символичные с этими понятиями вещи иногда становятся роковыми, как «случайная» безысходность в виде единственного пронумерованного шестёркой места или предмета пользования, что для новичка может аукнуться потенциальной неприятностью.

2. Провокационные вопросы с подтекстом, требующие немедленных ответов без раздумий, могут выглядеть, так: «Если справа море, а слева — лес, что выберешь, спускаясь на парашюте?». При любом выборе ждёт проигрыш, но выход — в дополненном варианте: «В каждом лесу есть полянка, а в море — островок», и тому подобное.

3. Вопросы, подразумевающие категоричные ответы: «Что будешь делать, если в безвыходной ситуации нужно будет мать продать или себя подставить?». Ответ: «Мать не продаётся, и своя (если она упомянута) часть тела не подставляется».

Если «прописку» не прошёл

Для непрошедших прописку есть шанс повторить её снова, в отличие от «опущенных», сопровождая намерение соответствующим ритуалом и словами, обычно, выливая на себя ведро воды. Если прописка так и не была пройдена, новичку принудительно предлагают присоединиться к «пятёркам» или «шестёркам». Такого положения вещей возможно избежать, извинившись, предложив в качестве альтернативы оплату или отработку.

Каких уголовников не любят в тюрьме

Перед тем как входить в хату на зоне, следует подготовиться к тому, что в тюрьме не любят насильников, растлителей малолетних, гомосексуалистов.

Если станет известно, что заключённый предал друзей, из-за чего те попали в тюрьму, этого ему не забудут, определив соответствующее отношение.

Совравшего могут проверить, и если ложь всплывёт, выяснится, что заключённый умалчивал о своей принадлежности к «опущенным», восседая с сокамерниками и авторитетами за одним столом, этого не прощают.

Чего стоит избегать

  1. Без знания установленных правил не стоит безоглядно и буквально понимать любые предложения, например, сыграть в карты «просто так»: может выясниться истинное локальное значение этого выражения, и затем — новоиспечённого долга.
  2. Существуют и специфические фразы, и о них лучше знать до того, как входить в хату на зоне, например, вместо «можно ли спросить» лучше сказать «можно ли поинтересоваться», «спросить» — среди арестантов носит оттенок спроса и ответственности.
  3. Рекомендуется избегать матерных слов, накаляющих и без того психологически тяжёлую атмосферу, они также могут трактоваться неоднозначно, и за всё потребуется ответить. Посыл «на. » считается тяжелейшим оскорблением, обуславливающим рукоприкладство. Личное оскорбление находится под запретом, а рукоприкладство в тюрьме может стоить жизни.
  4. Не рекомендуется афишировать мускулатуру и боевые навыки — всё это ничтожно против арестантского сообщества.
  5. Нельзя выказывать пренебрежительное отношение к общим условиям проживания — плевать на пол, допускать беспорядок, портить воздух и прочее, за что могут избить.
  6. Нельзя прикасаться к чужим вещам, за это может быть спрошено.
  7. До того как входить в хату на зоне, и после этого, не обойтись без элементарных понятий о чистоте. Нельзя пренебрегать личной гигиеной, от качества которой зависит жизнь других арестантов. Вши — бич подобных учреждений, и того, кто отличится в этом отношении, сторонятся и буквально называют «чёртом».
  8. Частое общение с администрацией может создавать впечатление о «донесении информации», этим не стоит злоупотреблять.
  9. Высказывание о понятиях, далёких от реального понимания, также может создавать проблемы, с чем нужно быть поаккуратнее.
  10. Неизменным правилом для тех, кто желает избежать неприятностей, остаётся быть сдержанным.

Как провести время с пользой

До того как входить в хату на зоне, следует подумать о своём времяпровождении там, и, возможно, использовать его себе на пользу — для саморазвития или чего-нибудь ещё. В тюрьмах много курят, питание также не лучшего качества, но остаётся возможность ежедневных прогулок, или же работы, а также самостоятельных физических тренировок. Рекомендуется принимать активное участие в мероприятиях, ходить на прогулки, в баню, заботиться по мере возможности об организме, не отвергать возможность дополнительного дистанционного образования, что поощряется в тюрьмах. Если тюрьма оснащена библиотекой и оборудована трудовыми местами — это благоприятно воздействует на психику и ускоряет течение времени.

Как предпринимателю вести себя в СИЗО

Никто не застрахован от того, что однажды утром у вас внезапно не отключится электричество, в дверь не позвонит сосед и вслед за ним в квартиру не зайдет спецназ. Арест — шок для любого человека. О процедуре задержания, правах арестованного, возможных вариантах развития событий читайте в интервью адвоката, управляющего партнера Коллегии адвокатов «Железников и партнеры» Александра Железникова.

Виды и причины ареста

Наименее болезненный вид ареста — административный. Его максимальный срок недавно увеличили вдвое, но и сейчас за административные проступки во время массовых шествий и собраний, а также за оборот наркотиков можно загреметь в спецприёмник только на 30 дней. Бизнесмены нечасто попадают в такие ситуации именно из-за профессиональной деятельности, но бывает и такое. Я знаю случай, когда в одном из крупных российских городов административный арест использовали, чтобы не пустить участников общества на собрание учредителей.

Другое дело — арест, предусмотренный Уголовно-процессуальным кодексом (УПК). Обычно этому событию предшествует вызов в полицию или Следственный комитет для дачи показаний в качестве свидетеля, обвинительный уклон в расследовании дела, а также возбуждение уголовного дела не по факту преступления, а конкретно в вашем отношении.

Закон не предусматривает обязанности правоохранителей уведомлять бизнесмена о том, что по некому факту, в связи с которым планируется допрос, уже возбуждено уголовное дело. Об этом обычно узнают по телефону от следователя. Исключение — уведомление в подозрении. Но такой порядок предусмотрен для дел небольшой тяжести, которые ведут дознаватели.

Если возбуждено уголовное дело, вас допрашивают уже не как свидетеля, а как подозреваемого. Вы имеете право узнать, в чём вас обвиняют, и отказаться давать показания. Вы можете общаться с адвокатом наедине и без ограничения по времени. Дальше следователь избирает меру пресечения. Это может быть подписка о невыезде, но по самой распространённой «бизнесменской» статье (часть 4 статьи 159 УК — «Мошенничество») следователи обычно отдают предпочтение крайней мере, предусмотренной УПК, — аресту. Вопреки всем либеральным усилиям законодателя.

Если задержание происходит сразу после допроса в качестве подозреваемого, скорее всего, вам предстоит ехать на обыск домой, на дачу и в офис. Это долгая и тяжёлая процедура, во время которой нужно быть очень внимательным: имеют значение каждый документ и каждая подпись. Возможен вариант, когда задержание происходит дома у подозреваемого или в общественных местах, но это мало что меняет.

Выбор адвоката

Решительно отказывайтесь от услуг бесплатного адвоката, указав это в протоколе. Как говорил один умный человек, если вам предлагают что-то бесплатно, значит, «товар» — вы сами. Помните, что тот же следователь платит деньги бесплатному адвокату. Задача последнего — склонить человека, находящего в сильнейшем стрессе, к даче признательных показаний.

Признательные показания

Следователь имеет право задержать подозреваемого на двое суток, водворив его в изолятор временного содержания (ИВС). За это время он подготовит арестное ходатайство в суд. Дело туда ему нужно отправить не позднее чем за восемь часов до конца срока задержания. Обычно в Москве задержанных (особенно по резонансным делам) отправляют в ИВС на Петровке, 38 — в так называемые Петры. Затем туда приезжают следователь и адвокат (тот, с которым заключили соглашение вы или ваши близкие).

Возможно, следователь, показавший подозреваемому небольшой трейлер тюремного быта, предложит признать вину в полном объёме, а взамен пообещает не выходить в суд с арестом, ограничившись подпиской о невыезде. Это сложный момент. С одной стороны, признание вины и соответствующие показания останутся в деле до самого конца и будут непременно учтены судом при рассмотрении дела по существу. Даже если впоследствии вы откажетесь от них. С другой стороны, суды охотнее наказывают без изоляции от общества тех, кто дал признательные показания и находился на свободе до суда. Впрочем, признание ничего не гарантирует, так как непрозрачные решения в основном принимаются руководством следственного органа.

Зачастую человек, находящийся под следствием, обращается к своему адвокату, чтобы тот принял нелёгкое решение за него. Но защитник не имеет права оказывать какое-либо давление на клиента, принимать решения за него. Адвокат лишь может оценить вероятность благоприятного исхода при различных вариантах поведения. Решение должен принимать сам человек, и к этому нужно быть готовым.

В моей практике крупному чиновнику из силовой структуры, арестованному по оперативным материалам ФСБ (их содержание, на мой взгляд, с трудом дотягивало до дисциплинарного проступка), настойчиво предлагали признать вину и начать сотрудничество, в результате которого он будет освобождён до суда под подписку о невыезде. Мой клиент отказывался, ссылаясь на свою невиновность, а также на то, что он морально не может подтвердить недостоверные факты. Этот мужественный человек полгода просидел в СИЗО, но в результате был освобождён из-под стражи в зале суда, хотя и не пошёл на сделку со следствием. Пример вдохновляющий. Но я не знаю, многие ли бизнесмены выдержат подобное. Поэтому реально оцените свою готовность оторваться от привычной жизни и бороться с глыбой обвинений, а также состояние здоровья и ситуацию в семье.

Следственные изоляторы

Если вы решили бороться с системой до конца, вас ждёт не самое приятное место — следственный изолятор. В Москве их семь — считая тот, что в Зеленограде. Самый загадочный и трудный — фээсбэшный изолятор «Лефортово», самый перенаселённый — СИЗО №4 («Медведь») в Медведкове, самый строгий — СИЗО №99/1 («Матросская Тишина»). Везением можно считать попадание в СИЗО №5 («Водник»). Там порядок, адвокату легко попасть в следственные кабинеты с первого раза. Для сравнения: в СИЗО №4 необходимо записываться за пять дней и сторожить список, чтобы не украли.

Если следователь посчитает возможным, разрешены два свидания в месяц с близким родственником (с супругой — только если арестованный состоит в зарегистрированном браке). Правила и подходы, которые можно использовать для облегчения жизни заключённого, в каждом изоляторе свои.

Продление срока пребывания под арестом

Важная веха в жизни арестанта — продление стражи. Как правило, это происходит один раз в два месяца. Считается, что это формальная процедура, потому что судья и следователь всё решают заранее. Часто так и происходит, но всегда есть шанс и надежда. Поэтому к процессу нужно готовиться, встречаться перед этим с адвокатом, использовать все возможные способы.

Иногда прокуратура не соглашается со следствием по своим — ведомственным — причинам. Бывает, что осуждённому неожиданно меняют меру пресечения по внутриполитическим соображениям: СИЗО переполнены или кто-то вспоминает про формальный запрет преследовать предпринимателей.

Одного моего клиента, французского бизнесмена, арестовали по экстрадиционному запросу Узбекистана. Процессуальным оппонентом была Московская транспортная прокуратура, так как задержан человек был в аэропорту Шереметьево. Прокурор ходатайствовал о содержании под стражей до принятия решения об экстрадиции (это обычная практика в отношении лиц, не имеющих постоянного места жительства на территории России). Предлагаемые варианты: проживание на территории посольства, аренда квартиры для содержания под домашним арестом, личное поручительство дипломатов — не устраивали ни прокурора, ни судебные инстанции на протяжении четырёх месяцев, которые клиент находился в изоляторе. Дважды суды отказывали нам в требовании принять во внимание личность арестанта (он уважаемый бизнесмен), ситуацию в правоохранительной системе Узбекистана. О чисто правовых основаниях я даже не говорю. Лишь после повторного апелляционного обжалования Мособлсуд неожиданно принял сторону защиты, отпустив клиента под залог в 4 млн рублей. Считаю, что в данном случае помогла общая последовательная позиция адвокатов.

Именно поэтому арестанту нужны характеристики с места жительства и работы, справки о состоянии здоровья (если оно неважное), документ о наличии квартиры, где человек может содержаться под домашним арестом, выписка с банковского счёта с достаточной суммой для залога, а также личное поручительство уважаемых людей. Что бы вы ни думали о российской судебной системе, мой адвокатский совет: не отступать, не сдаваться, доверять выбранному защитнику.

Статья написана по материалам сайтов: sotreport.kz, wkapkane.ru, litresp.ru, fb.ru, zakon.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector