+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Обсуждение: Задержали без разрешения судьи « Уголовный юрист

7 и 16 марта Самарский областной суд рассмотрел апелляционные представления прокурора на решения Самарского районного суда г. Самары, признавшего незаконным проведение обысков в жилище адвоката и в помещении адвокатского образования, поскольку они были проведены без вынесения судебного постановления.

9 января 2018 г. руководитель СУ СКР по Самарской области возбудил уголовное дело в отношении адвокатов по ч. 5 ст. 291.1 УК РФ, то есть по факту предложения посредничества в передаче взятки. В этот же день следователь вынес два постановления о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательства: по месту жительства одного из адвокатов и по их совместному месту осуществления профессиональной деятельности. После вынесения постановлений следователь уведомил об этом Палату адвокатов Самарской области, предложив на следующий день явиться ее представителю на следственные действия в порядке ст. 450.1 УПК РФ. Таким образом, оба обыска были произведены 10 января 2018 г. с участием члена Комиссии ПАСО по защите прав адвокатов.

12 января суд, рассмотрев уведомления следователя о производстве двух обысков в случаях, не терпящих отлагательства, отказал в признании их законными. Он указал, что в соответствии со ст. 450.1 УПК РФ обыск в отношении адвоката, включая случаи, предусмотренные ч. 5 ст. 165 УПК РФ, производится только после возбуждения в отношении адвоката уголовного дела, на основании постановления судьи о разрешении производства обыска и в присутствии обеспечивающего неприкосновенность предметов и сведений, составляющих адвокатскую тайну, члена совета адвокатской палаты субъекта РФ, на территории которого производятся указанные следственные действия, или иного представителя, уполномоченного президентом этой адвокатской палаты.

Также суд отметил, что доказательства, которые подтвердили бы необходимость безотлагательного производства обысков в данном случае, следователь не представил. «К исключительным случаям, в которых производство следственного действия не могло быть отложено, относятся, например, ситуации, когда необходимо реализовать меры по предотвращению или пресечению преступления», – указал суд.

При этом первая инстанция указала, что постановления были вынесены следователем 9 января, а обыски произведены 10 января. Это, по мнению суда, говорит об отсутствии обстоятельств, подтверждающих необходимость безотлагательного производства обысков.

Прокуратура не согласилась с решениями и подала апелляционные представления на них. Надзорное ведомство отметило, что уголовное дело в отношении адвокатов было возбуждено 9 января 2018 г. в 15 ч. 30 мин., а постановления о производстве обысков в жилище адвоката и в помещении, где оба защитника осуществляют профессиональную деятельность, были вынесены после 18 ч., то есть когда суд уже не работал.

Также прокуратора указала, что выводы суда о том, что обыск в отношении адвоката может проводиться только на основании судебного решения о его разрешении, противоречит возможности такого следственного действия в порядке, установленном ч. 5 ст. 165 УПК РФ. Также ведомство отметило, что представленные доказательства свидетельствовали о необходимости безотлагательного производства обыска в связи с наличием угрозы уничтожения или сокрытия предметов и документов, имеющих значение для полного и всестороннего расследования дела.

Заместитель председателя Комиссии по защите прав адвокатов ПАСО Сергей Мирзоян, принимавший участие в качестве представителя адвокатской палаты при проведении обысков, подал возражения на апелляционные представления прокуратуры.

В частности, он указал, что после составления каждого протокола при обысках он вносил заявления о незаконности следственных действий в связи с отсутствием разрешений суда на производство обысков и отсутствие в постановлениях следователя указаний на конкретные предметы и документы, подлежащие отысканию.

Сергей Мирзоян также указал, что положения ст. 450.1 УПК РФ являются специальными по отношению к общим правилам проведения обыска, поскольку регулируют особенности производства обысков в жилище и служебном помещении спецсубъекта – адвоката. Он отметил, что нормами указанной статьи УПК не предусмотрено право проведения обыска у адвоката без предварительного разрешения суда. В случае, не терпящем отлагательства, ч. 3 ст. 450.1 УПК РФ предусмотрено право проведения исключительно осмотра соответствующего помещения адвоката. Таким образом, произведенные обыски не могут быть признаны законными.

Рассмотрев апелляционные представления и возражения на них, суд апелляционной инстанции поддержал доводы адвоката и признал законность решений, вынесенных судом первой инстанции.

Отвечая на вопрос «АГ» о том, почему правоприменители идут на обыск без судебного разрешения, Сергей Мирзоян указал, что это объясняется тем, что следователи не уверены в успешности обращения в суд. «Для получения разрешения суда на проведение обыска в помещении (жилом, служебном) адвоката суд потребует неукоснительного соблюдения гарантий адвокатской деятельности, закрепленных в ст. 450.1 УПК РФ, следователю придется указать конкретные предметы и документы, которые он желает отыскать и изъять в результате обыска. А это уже сложнее», – пояснил адвокат. Он добавил, что в большинстве случаев обыски проводятся для формального соблюдения традиционного порядка при расследовании уголовного дела, без очевидного намерения либо надежды что-либо отыскать, поэтому и отсутствует конкретизация.

В заключение Сергей Мирзоян выразил надежду, что положительная судебная практика Палаты адвокатов Самарской области будет закреплена успехами коллег из других регионов России и поможет поставить солидную точку в этом межведомственном процессуальном споре.

Александру Бастрыкину разрешили разобраться с почетным работником судебной системы РФ

В пятницу Высшая квалификационная коллегия судей (ВККС) дала главе СКР Александру Бастрыкину согласие на привлечение к уголовной ответственности бывшего заместителя председателя Иркутского областного суда Николая Новокрещенова. Экс-судью подозревают в получении взяток за отмену решений судов о лишении прав местных водителей. Подозреваемый, отрицая свою вину, утверждает, что его оговорили «решальщики».

Большая часть заседания ВККС по делу Николая Новокрещенова прошла в закрытом режиме. Об этом ходатайствовал судья, чтобы, как он выразился, «не разглашать данные о третьих лицах», видимо, подозреваемых в посредничестве в даче взяток. Тем не менее “Ъ” удалось выяснить, что самого господина Новокрещенова подозревают в двух эпизодах получения взяток по 100 тыс. руб. Эти деньги он якобы получал через «решальщиков» — граждан Филимонову и Аганяна за отмену в надзорной инстанции решений нижестоящих судов о лишении водителей прав за нарушение ПДД. Собственно, через этих посредников сотрудники ФСБ и СКР и вышли на зампреда областного суда.

Установив слежку за «решальщиками», обещавшими гражданам вернуть изъятые у них права, чекисты выяснили, что госпожа Филимонова несколько раз встречалась с судьей Новокрещеновым. Правда, записи их разговоров не выявили коррупционный характер этих встреч. Все изменилось осенью 2017 года, когда следователи СКР по Иркутской области решили задержать «решальщицу».

Эти суммы предназначались за отмену двух постановлений судов о лишении прав, принятых в отношении граждан, нарушивших ПДД. Но когда следователи опросили господина Новокрещенова, тот категорически отверг получение взяток. Поэтому гражданку Филимонову обвинили не в посредничестве в даче взяток (ст. 291 УК РФ), а в мошенничестве (ст. 159 УК РФ).

Сам же экс-судья, по словам его адвоката Сергея Позякина, утверждает, что являлся однокурсником Филимоновой по юрфаку Иркутского университета.

«К сожалению, подтвердить эту версию нам трудно, — пояснил “Ъ” адвокат Позякин,— поскольку Николай Степанович (Новокрещенов.— “Ъ”) не сохранил расписку». По версии защитника, «решальщица» оговорила его клиента потому, что надеется на переквалификацию дела с мошенничества на взяточничество, рассчитывая пойти по нему свидетелем обвинения.

Защитник также сообщил “Ъ”, что по делу о мошенничестве дал показания и другой «решальщик», юрист Аганян, якобы выступавший посредником по одному из эпизодов получения судьей Новокрещеновым взятки.

Однако, полагает адвокат, у его коллеги были свои мотивы для оговора: «Мой подзащитный Новокрещенов заявляет, что в начале 2017 года на одном из судейских совещаний огласил список имен всех иркутских “решальщиков”, что и вызвало недовольство Аганяна »

Кстати, по словам защитника, следователи в конце октября 2017 года провели обыск в кабинете зампреда суда, но никаких улик против него не обнаружили.

Между тем участвовавший в заседании ВККС следователь иркутского следственного управления СКР сообщил членам коллегии, что вина бывшего судьи подтверждается не только показаниями «решальщиков», но и признанием Николая Новокрещенова, которое тот сделал после обыска. Причем господин Новокрещенов даже вернул взяткодателям часть полученных от них сумм. На купюрах, изъятых следствием, были обнаружены биологические следы предполагаемого взяткополучателя. На это адвокат Позякин заявил, что следователи «все неверно поняли». По его версии, Николай Новокрещенов, признавая получение денег от госпожи Филимоновой, имел в виду не взятки, а возврат долга.

Как бы там ни было, но коррупционный скандал вызвал большой резонанс: Николай Новокрещенов подал в отставку, а глава СКР Александр Бастрыкин обратился в ВККС за разрешением на привлечение судьи к уголовной ответственности. Члены коллегии ВККС удовлетворили это обращение. Обескураженный происшедшим Николай Новокрещенов отказался от комментариев. А его адвокат Позякин заявил “Ъ”, что обжалует решение ВККС.

ВККС разрешила возбудить дело о взяточничестве в отношении экс-зампреда Иркутского облсуда

Новокрещенов изложил свою версию произошедшего за закрытыми дверями. Ходатайство о закрытии заседания для прессы он объяснил тем, что «будут обсуждаться факты, касающиеся госслужащих». ВККС пошла ему навстречу. Однако позже представитель Новокрещенова, адвокат Сергей Позякин, изложил журналистам свою версию событий. Он указал, что судья действительно встречался с Филимоновой, но мотивы были абсолютно иными. Юрист Филимонова – одногруппница Новокрещенова, вместе они организовывали встречи выпускников и общались по-приятельски. Кроме того, Филимонова должна была судье 1 млн руб. и возвращала деньги еще с 2010 года. По версии следствия, кроме свидетельских показаний, есть и другие подтверждения позиции СК – видеозапись и «биологические следы» Новокрещенова на деньгах. Но представитель судьи указывал, что то, что есть на видео, ничего не доказывает.

По словам Сергея Позякина, Филимонова и Атонян занимались мошенничеством: они предлагали «решить вопрос» с возвратом прав за деньги, ссылаясь на знакомство с судьёй, и брали деньги с «клиентов», хотя с Новокрещеновым никаких подобных вопросов никогда не обсуждали. Новокрещенов же опубликовал списки «решал» – за это ему и решили отомстить. Атонян рассказал о посредничестве Филимоновой, против нее было возбуждено дело о мошенничестве, уточнил Позякин. Именно тогда она и дала показания против Новокрещенова, пытаясь таким образом уйти от ответственности за мошенничество, заметил адвокат: «Она – единственное заинтересованное лицо». Он не исключал и политический «заказ» на судью. Сам Новокрещенов настаивал, что постановления, о которых идет речь, были отменены по законным основаниям – так, одним из них была неправильная подсудность.

Это интересно:  Ст 210 УК РФ с комментариями: организованное преступное сообщество

Представитель Новокрещенова попросил членов ВККС не удовлетворять представление Следкома, чтобы была возможность дать оценку действиям судьи в рамках дела Филимоновой. «При даче согласия судьба моего доверителя будет перечеркнута – вся судебная машина будет направлена против него».

Однако ВККС не нашла аргументы Новокрещенова достаточно убедительными. Представление СК было удовлетворено.

Скандал вокруг зампреда Иркутского облсуда разгорелся в ноябре прошлого года. Тогда юрист Сергей Шишкин, внештатный советник губернатора региона, в прямом эфире радиостанции «Комсомольская правда – Иркутск» заявил, что в здании суда идут обыски, Новокрещенов задержан за взятку, а восемь судей уходят в отставку. Председатель суда Владимир Ляхницкий опроверг эту информацию, а пресс-служба губернатора указала, что никто не уполномочивал Шишкина озвучивать подобную информацию. Сам спикер заявил, что высказывался не как советник губернатора, а как представитель юридического сообщества.

Ляхницкий на пресс-конференции указал, что Новокрещенов уходит в отставку по собственному желанию: «Вероятно, человек просто выдохся». Он отрицал обыски и судейские отставки, заявил, что ему ничего не известно об уголовном деле за взятку, и заявление Шишкина – «уже не первая атака на суд» и дезинформация.

Иркутские судьи не впервые оказываются в центре внимания СМИ. Так, в июле 2017 года сотрудники Росгвардии задержали экс-судью Октябрьского райсуда Иркутска Константина Федорова: его обнаружили голым в автомобиле у городского пляжа с подростком. В августе того же года в сети появилось видео, как инспектор ДПС составляет протокол об отказе пройти медосвидетельствование нетрезвого судьи Иркутского облсуда Дмитрия Черникова, якобы ставшего виновником ДТП. Инцидент имел место в октябре 2016 года. Объяснять произошедшее пришлось тому же Ляхницкому. Он рассказал, что на судью напали, избили его и влили в рот водку, а затем вызвали сотрудника ДПС Сергея Лизуненко. В итоге сотрудника автоинспекции уволили из органов за «совершение проступка, порочащего честь офицера полиции»: он не оказал первую помощь пострадавшему. Суд отказал ему в восстановлении на работе. Напавшего на судью нашли – им оказался житель Иркутска Этингов. Ему дали три года условно по ч. 1 ст. 111 УК («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»). Протокола ДТП не оказалось, а значит, заключил председатель Иркутского облсуда Владимир Ляхницкий, юридически его было и машину судьи никто не задерживал. Судья так и не вспомнил, куда ехал ночью. По словам Ляхницкого, после произошедшего его коллега перенес операцию и долго лечился, что, впрочем, не помешало ему вернуться к работе.

В течение недели на сайте pravo.ru проводился опрос о студенческих мечтах наших читателей. Большинство проголосовавших хотели стать адвокатами (19,8%), следователями (16,9%), консалтерами (14,9%) или судьями (14,9%). Меньшей популярностью пользовались должности прокурора (11,1%) и инхауса (7,3%). Почти половине опрошенных удалось претворить свою мечту в жизнь (39%). А чуть больше четверти читателей за время учебы поменяли свои изначальные планы (27,3%). Параллельно с голосованием на сайте мы собрали истории партнеров известных российских юрфирм о том, как они пришли к юридической профессии и почему на первом курсе университета мечтали совсем о другом будущем.

Наталья Шатихина, управляющий партнер CLC, уже в 4 года решила, что станет юристом, а именно – следователем. Решающим стал сериал «Следствие ведут ЗнаТоКи», говорит она: «При этом участь криминалиста Зиночки меня совершенно не прельщала. Так что, видимо, могу считаться результатом удачного расчета Щелокова». Но не все определились со своим будущим в столь раннем возрасте. Кто-то из юристов до последнего колебался после окончания школы, выбирая, куда поступить. Сергей Пепеляев, управляющий партнер «Пепеляев Групп», мечтал стать актером и подавал документы во ВГИК, но в последний момент передумал и пошел на юрфак МГУ. Тем не менее все студенческие годы, вплоть до окончания аспирантуры, он работал в молодежном вузовском театре.

Алексей Новиков, бывший следователь СКР, а ныне партнёр АБ «ЗКС», в старших классах школы тоже выбирал между двумя сферами: журналистикой и юриспруденцией. Меня привлекало и то, и другое, вспоминает он: «В конце 90-х как-то все переплелось, вспомнить хотя бы такие громкие дела, как убийства журналистов Дмитрия Холодова и Владислава Листьева». Юный авантюризм и любознательность мне казалось возможным удовлетворить в обеих профессиях, говорит адвокат. О журфаке мечтал и адвокат Генри Резник: «Но в Среднеазиатском госуниверситете, где я учился, специализация «журналистика» была только для национального потока, а не для русскоязычного, так что с горя решил пойти на юридический». Антона Ильина, декана юрфака НИУ ВШЭ (СПб), тянуло в юриспруденцию совсем по другой причине. В школьные годы он обожал решать интеллектуальные задачи и представлял себе, что судья занимается тем же самым, когда разбирает тот или иной спор. Вот и Павел Крашенинников, депутат Госдумы, глава комитета по госстроительству и законодательству, вплоть до 3 курса университета мечтал стать судьей. У Латыева, партнера «Интеллект-С», и вовсе выбор юридического вуза оказался во многом обусловлен честолюбивым юношеским максимализмом. Конкурс туда в середине 90-х был сравним с количеством желающих в театральный институт, говорит он.

Детские представления о профессии

Мечты о будущей профессии формируются под влиянием разных факторов. На кого-то из молодых людей влияет мнение родных, другие впечатляются образами из художественных произведений. Адвокату Илье Новикову в 12 лет попалась в руки первая книжка Эрла Стенли Гарднера про Перри Мейсона (прим. ред. – произведение об успешном адвокате по уголовным делам). С тех пор будущий защитник ни дня не сомневался в том, что станет адвокатом, говорит он: «Я хотел заниматься именно уголовными делами. Мои родители это одобряли, ведь в конце 90-х юрфак и экономфак все еще считались дорогими, вымощенными золотым кирпичом».

На Дмитрия Гололобова, приглашённого профессора университета Вестминстер, российского адвоката и английского солиситора, тоже в значительной мере повлияли именно прочитанные книги. Хотя о юристах тогда почти ничего не писали, а профессия была окутана мистическим денежным флером, подчеркивает он. Во времена нашего детства никто никаких юристов особенно не знал, подтверждает Шатихина: «Да и особого престижа профессия в целом не имела. Зато телеэкраны и книжные полки давали доступ к прекрасным детективам». Моей мечтой сразу – с первого курса университета – было заниматься юридической наукой.

А мне нравилось заниматься сложными и абстрактными юридическими конструкциями с первого курса, признается Сергей Белов, декан юрфака СПбГУ: «Наверное, отчасти повлияло то, что мои родители работали в вузе, хотя и не в юридическом, но разговоры в семье часто шли о диссертациях, защитах, научных работах. К концу обучения мое изначальное стремление только окрепло». На мнение своего отца ориентировался и Константин Добрынин, бывший сенатор, а ныне старший партнер КА «Pen&Paper»: «Адвокатом я не собирался становиться в принципе, поскольку мой папа – полковник советской милиции и при этом выпускник ленинградского юрфака – относился к адвокатуре предсказуемо негативно. Это, в общем-то, передавалось и мне. Преступников же нельзя защищать, думал я».

Как менялись мечты за время учебы

Но не все могут похвастаться таким твердым и уверенным выбором уже в 17 лет. За годы в университете мечты будущих юристов нередко менялись. Новые дисциплины, интересные лекторы и первая работа заставляли студентов по-новому смотреть на юридическую специальность. У Алексея Новикова окончательно сложилось понимание дальнейшего профессионального развития уже на первом курсе юрфака, когда он поработал в ЮФ «Юстина» под руководством Виктора Буробина. После этого я пришел к выводу, что необходимо пройти определенный путь по госслужбе, говорит адвокат: «Чтобы результативно защищать, нужно знать принцип работы госаппарата и хорошо разбираться в его нюансах». И в том же году Новиков пошел на практику в прокуратуру, рассказывает он: «А там затянуло, в общем». Резнику понадобилось на два года больше, чтобы найти свое направление в юриспруденции. Долгое время в глазах у меня был только один предмет – это волейбольный мяч, признается он: «И на занятиях я присутствовал меньше, чем заочники. Но на 3 курсе при написании курсовой работы мне попалась книга В. И. Каминской «Правовые презумпции в уголовном процессе», и я «заболел» доказыванием». Меня не очень интересовала нормативистика, а вот доказательственное право – стык юриспруденции, логики, психологии – захватило меня, говорит Резник.

У Михаила Церковникова, доцента кафедры общих проблем гражданского права ИЦЧП при Президенте РФ, все оказалось наоборот. После прослушанных на 1 курсе лекций по истории права и государства зарубежных стран он передумал становиться прокурорским работником и начал потихоньку «заряжаться цивилистикой». На втором курсе, благодаря отличным преподавателям гражданского и римского частного права, я уже четко видел себя цивилистом, вспоминает юрист: «Тогда же начал работать и впервые выступил представителем в арбитражном суде». Крашенинников тоже под влиянием прослушанных лекций и таких харизматичных преподавателей, как Сергей Сергеевич Алексеев, Вениамин Федорович Яковлев, Мария Яковлевна Кириллова, решил заниматься наукой.

Кто-то оценил все преимущества юридической практики, поработав в студенческие годы совершенно в другой сфере. Управляющий партнер АБ «КИАП» Андрей Корельский признается, что на первом курсе с трудом представлял, кем станет после окончания юрфака, но очень хотел купить собственный компьютер: «Не хотелось просиживать часами в библиотеке, так как интернет уже тогда существенно облегчал учебу и поиск нужной информации». Для того чтобы накопить на свою мечту, Корельский с другом после окончания первого курса поехали на два месяца каникул работать в Москву. Столица нам выдала одну из самых распространённых, но не самых желанных профессий – разнорабочий на стройке, рассказывает он: «Всё лето мы заливали бетон на участке Третьего транспортного кольца на развязке с Ленинским проспектом около памятника Юрию Гагарину и жили прямо на стройке в бытовке, сделанной из обычной бочки-цистерны». Корельский признается, что такой труд оказался непростым: «Я похудел почти на 10 кг, но на компьютер заработал и ещё больше полюбил профессию юриста, ведь уже было с чем сравнить». По-новому оценить юридическую специальность вице-президенту ФПА Светлане Володиной тоже помогла работа, которую она совмещала с учебой: «Я училась во Всесоюзном юридическом институте на заочном отделении, а параллельно трудилась в Институте судебных экспертиз». Именно сочетание работы и учебы помогло осознать, что перед юристом стоит задача не только обладать знаниями процессуального и материального права, но и понимать, как можно опровергнуть взгляд противника в споре при помощи специальных знаний, заключает она.

Это интересно:  Уголовная ответственность за оставление человека в опасности

А вот у Александра Молотникова, доцента, администратора Школы мастеров юрфака МГУ имени М. В. Ломоносова, только к концу обучения сформировалось представление о том, чего он хочет добиться в профессии. Именно на пятом курсе я всерьёз задумался об адвокатуре в области частного права, вспоминает он: «Наверное, сказался пример старших товарищей, занимавшихся юрконсалтингом, а также легендарного владимирского адвоката Дмитрия Мохорева, чьим помощником я трудился в студенчестве».

При выборе профессионального пути свою роль играет и «дух времени»: мода на конкретные места работы и уровень экономической ситуации в стране. Пепеляев во время учебы на юрфаке МГУ готовился к преподавательской карьере. Но развал СССР и необходимость содержать семью склонили юриста к уходу в частную практику, поясняет он: «Мне в тот момент нужны были деньги, а приятель как раз пригласил в аудиторскую компанию. На такое предложение я согласился, а дальше неожиданно понравилось в этой сфере». Действительно, в 90-е годы большинство студентов хотели работать в бизнесе, подчеркивает Петр Яковлев, бывший заместитель руководителя управления ФАС по Санкт-Петербургу: «Я учился на юрфаке СПбГУ в 1991–1996 годах, а тогда правоохранительные органы, судебная система, да вообще вся госслужба не пользовались популярностью». Из моего выпуска в ФСБ не стал работать ни один человек, отмечает юрист: «Всего трое из 150 ушли в правоохранительные органы. А брат моего друга окончил тот же факультет спустя 11 лет, и чуть ли не половина его курса трудится в ФСБ».

Сравнение с современными первокурсниками

Сегодняшние студенты трезвее смотрят на ситуацию со своим профессиональным будущим, но в то же время они стали циничнее и прагматичнее, считает Пепеляев. Среди этих ребят и девчонок немало по истине одаренных людей, но время диктует свои принципы, подчеркивает Алексей Новиков. Вкалывать на какой-нибудь западный бренд в России для них уже не модно, замечает Гололобов: «Поэтому они, наверное, мечтают о месте начальника столичного главка СКР или главного юриста «Роснефти». Мы меньше думали о деньгах и больше стремились приносить пользу обществу, предполагает Крашенинников.

В отличие от нынешних студентов мы не знали, чего хотим, уверяет Молотников: «Учились ради знаний, которые помогут постичь жизнь, а не ради навыков, которые помогут устроиться на работу». Деньги не были нашей целью, добавляет юрист: «Мы не штудировали обзоры зарплат партнёров «ильфов» и «рульфов». Сменившиеся у молодежи приоритеты Ильин объясняет высоким влиянием масс-медиа: «Все мечтают консультировать крупных клиентов, получать огромные бонусы, поскольку об этом рассказывают сериалы. А судьями быть никто не хочет, ведь суд не очень-то и уважают». Резника расстраивает такой подход молодежи: «Мне как человеку, который не чужд романтике, становится грустно, когда я читаю мечты сегодняшних первокурсников». Видимо, слишком рациональная молодежь растет и думает о том, где можно заработать, заключает адвокат. К сожалению, романтиков стало меньше, соглашается с коллегой Володина: «Студенты юрфаков все реже мечтают связать жизнь с судебной адвокатурой, и этот процент все время сокращается, потому что молодые люди видят себя в «беловоротничковой» адвокатуре, в цивилистике. Они считают, что так перспективнее, интереснее, там много новых направлений».

А в наше время профессиональных горизонтов было немного, вспоминает Молотников: «Адвокатская практика, карьера следователя или юрисконсульта. Выбор небольшой. Кто тогда знал о комплаенс-офицерах или gr-менеджерах? Мы не задумывались о том, чем будем заниматься через пять лет. Все было слишком непредсказуемо и неопределенно». Выбирая из сегодняшнего разнообразия рабочих мест для юристов, Яковлев советует молодым специалистам остановиться на госкорпорациях: «Там нет множества обременений, связанных с госслужбой, доходы выше, а ответственности меньше, чем в частном бизнесе». А Екатерина Тягай, проректор по учебной и методической работе МГЮА, советует студентам как можно раньше понять три вещи: «Что вам не нравится совсем, что терпимо для определенного этапа, а что захватывает настолько, чтобы стать главным на длительную часть жизни». Важно доверять себе, своим ощущениям, а не становиться жертвой стереотипов и чужого мнения о «правильном и неправильном», уверяет она: «Карьера, особенно в праве, – это прежде всего развитие, а не только вертикальный рост».

Да и вообще, жизнь как коробка конфет – никогда не знаешь, какую следующую вытащишь, замечает Добрынин: «Если бы кто-то рассказал мне, что через 25 лет я стану сенатором, а затем адвокатом – я бы рассмеялся в ответ». Самое важное – это не то, кем ты собираешься стать сейчас, самое главное – это оставаться человеком, кем бы ты ни стал в будущем, резюмирует Добрынин: «Человеком, за которого не будет стыдно тебе – тому восемнадцатилетнему студенту – и твоим детям».

Почему пьяным судьям и прокурорам позволили ездить за рулем

МВД РФ на этой неделе запретило инспекторам ГИБДД задерживать пьяных сотрудников прокуратуры и судей. Теперь их нельзя штрафовать и тем более лишать транспортных средств. Это вызвало непонимание среди россиян, но юристы, сотрудники полиции и даже автоюристы изменению рады. Оказывается, уже несколько десятилетий по дорогам безнаказанно имеют право колесить отдельные статусные лица, однако новый закон снял неопределенность по отношению к ним. Но сейчас появилась надежда, что безнаказанность судей и сотрудников прокуратуры не будет абсолютной.

Согласно приказу МВД №948, судьи и сотрудники прокуратуры, попавшиеся нетрезвыми за рулем, едут не на медосвидетельствование. Сотруднику ГИБДД полагается составить рапорт на имя своего начальника, который должен будет передать его в квалификационную комиссию.

«На самом деле ничего нового не произошло. В принципе давно подразумевалось, что судьи неприкосновенны. Возбуждение дела против них возможно было только по „особому порядку“. Просто сейчас полицейское начальство напомнило своим сотрудникам, как поступать в таких случаях. Эта система существует давно, система несправедливая, и я считаю, что какие-то изменения в нее необходимо внести, но это должны быть изменения законов „О прокуратуре“ и об особом статусе судей», — объяснил «URA.RU» юрист, основатель движения «Общество Синих ведерок» Алексей Дозоров.

По словам правозащитника, приказ сохраняет «тонкую грань», когда у сотрудника ГИБДД остается право воздействовать на хулигана с особым статусом в случае, если действия того «явно угрожают жизни окружающих». Но, по словам Дозорова,

на практике крайне сложно определить и доказать, представлял ли размахивающий пистолетом пьяный судья опасность или нет — в конечном счете решить это может только суд.

Если последний сочтет позицию полицейского неубедительной, страж порядка рискует оказаться за решеткой на срок до четырех лет за попытку защитить граждан от оказавшейся «мнимой» опасности.

«Про ГИБДД не скажу, а в полиции у нас такой случай был. Сотрудники ППС остановили у нас пьяного зампрокурора [Свердловской области] по фамилии Туфляков в 1996 году. День работников прокуратуры он отмечал, как потом выяснилось, — рассказал «URA.RU» председатель Свердловского объединенного профсоюза работников внутренних дел, ветеран службы Михаил Павлов. — Задерживало его четверо полицейских, причем, они даже не знали, что он сотрудник прокуратуры. Он не представился. В медвытрезвителе только при личном досмотре

нашли удостоверение, и все немедленно начали извиняться. В итоге все четверо инспекторов ППС были привлечены к уголовной ответственности: только одного признали невиновным, который за рулем в машине сидел и даже не выходил из нее, еще одного осудили условно, а двоим дали по три года за превышение должностных полномочий. Среди равных у нас есть «более равные» граждане».

По словам бывшего милиционера, теоретически во всех подобных ситуациях сотрудники ППС или ГИБДД по действующему и до нового приказа регламенту должны позвонить по специальному телефону дежурной части соответствующего ведомства. Там обязаны выслать машину и за счет налогоплательщиков аккуратно отвезти пьяного автовладельца до дома «во избежание неприятных инцидентов». Но на практике все это достаточно хлопотно.

Впрочем, по мнению адвоката Сергея Колосовского, в приказе МВД есть два положительных момента. Велика вероятность, что вместе с иными изменениями законодательства он позволит все-таки жестче наказывать нарушителей в мантиях.

«Речь ведь не идет об освобождении судьи от ответственности, а только об исключении полиции из числа тех, кто может оказывать давление на судей. Причем, наверное, надо смотреть это в контексте пакета изменений.

Собственно, смысл нового регламента в том, что сотрудник составляет не протокол, а рапорт и направляет его начальству, а там его передают руководству суда, которое решает вопрос о мерах дисциплинарного характера. Предусматривается снижение при этом роли председателя суда и повышение роли квалификационной комиссии», — поясняет юрист.

Кроме того, по словам Колосовского, приказ МВД фиксирует норму: сотрудник ГИБДД обязан воспрепятствовать движению автомобиля должностного лица, если у того есть очевидные признаки алкогольного опьянения. Раньше это не было оговорено, что ставило представителей полиции в невыгодное положение, когда они должны были доказывать потом на суде правомочность своих действий. В конечном же счете, по его мнению, возможен вариант, при котором по новой системе судьи и прокуроры на основании рапортов полиции по решению квалификационной комиссии за пьяную езду будут лишаться должности. Это зависит от того, как сложится дальнейшая практика и не побоятся ли инспектора писать рапорты начальству.

Это интересно:  Уголовная ответственность за дачу взятки

Обсуждение: Задержали без разрешения судьи « Уголовный юрист

В Вестнике № 5-6 (за июль-сентябрь 2016) мы опубликовали научно-популярный анализ процедуры обжалования обвинительного приговора, подготовленный Евгением Клинниковым — бывшим московским следователем, а ныне заключённым, отбывающим наказание в рязанской колонии за якобы взятку с наркомана. Евгений Клинников обратился к нам за поддержкой 3 года назад. После изучения его материалов дела, мы пришли к убеждению полной невиновности на тот момент 24-летнего следователя. Помимо нас в невиновность Евгения Клинникова поверил и председатель «Комитета за гражданские права» Андрей Бабушкин, и сама Элла Александровна Памфилова – на тот момент Уполномоченный по правам человека в РФ, которая обратилась к председателю Верховного суда РФ с ходатайством о пересмотре дела Евгения Клинникова. Но суд был не приклонен и твёрдо заявил, что осуждённый уже исчерпал все способы судебной защиты, поэтому просто вернул обратно все его материалы.

Как очень метко подметила когда-то председатель «Руси сидящей» Ольга Романова, тюрьма ломает только слабых людей, а сильных людей она делает ещё сильнее, и для них тюрьма – это не конец, а только начало. Эта мысль очень подходит Евгению Клинникову. Имея за спиной красный диплом юриста и опыт работы старшим следователем по особо важным делам, он начал активно защищать не только свои права, но и права своих сокамерников, которые выстраиваются к нему в очередь за профессиональной помощью. За те 5,5 лет, которые Клинников отбывает наказание, он успел обжаловать в вышестоящий суды (в том числе в Верховный суд РФ) с переменным успехом более сотни обвинительных приговор. Учитывая нынешнее состояние единого внутреннего убеждения судей в виновности любого подсудимого и несокрушимую круговую поруку органов власти, в удовлетворении большинства жалоб было, естественно, отказано, но Клинников считает (и мы согласны с ним), что даже одно существенное снижение срока осужденному (с 8 до 6 лет) уже сделало его труд не бессмысленным.

Учитывая огромную популярность среди осуждённых, которая получила его первая публикация по способам эффективного обжалования приговоров, мы попросили Евгения Клинникова написать ещё один материал, на этот раз посвящённый самым распространённым ошибкам при составлении кассационных и надзорных жалоб в суд. Надеемся, она окажется такой же полезной.

Наиболее распространенные ошибки при составлении кассационных и надзорных жалоб по уголовным делам

Эта тема неслучайно получила от меня такое название, так как осужденному необходимо знать не только правила и эффективные приемы составления кассационных и надзорных жалоб (далее именуются — жалобы), но и все известные современному правоприменителю ошибки, чтобы исключить последние из текста.

2) слишком длинный текст жалобы.

“Ну, а как же короче напишешь, если там беспредел по делу?!”, — возмутятся многие из осужденных. Я вас прекрасно понимаю.

Но, если осужденный не уяснит, что судье — тому чужому человеку, заваленному горой другой работы, просто безразличен сам по себе факт беспредела, то осужденный совершит уже вторую грубую ошибку при составлении жалобы — слишком длинный ее текст.

Осужденный обязан понять, что у судьи, взявшего в руки жалобу на 20 листах, просто инстинктивно разгорается желание выкинуть ее и побыстрее отказать общими шаблонными, заранее заготовленными фразами. Он в этом случае может лишь пробежаться глазами пару строк на каждом листе жалобы, чтобы хоть на что-то сослаться в своем отказном решении.

Сложно рекомендовать идеальное количество листов для жалобы, но многие из самих судей утверждают, что оно должно быть менее трех.

Как этого достичь, если у осужденного уже написано 30 листов серьезных нарушений? Это еще более сложная рекомендация, чем предыдущая, а, значит, эффективное решение должно быть самое простое: осужденный берет свою жалобу и вычеркивает из нее все, кроме самых железобетонных оснований для отмены (изменения) приговора, которые уместятся на 3 листах. Согласен, что часто это невероятно трудно сделать.

Нельзя утверждать, что это обеспечит 100%-ную уверенность в удовлетворении жалобы, но то, что данный прием повысит шансы на это — совершенно точно.

3) сокращать там, где нельзя сокращать.

Осужденному нельзя впадать и в другую крайность — слишком кратко обосновывать наличие нарушений по делу.

Я понимаю, что непросто найти ту золотую середину по объему текста жалобы, но осужденному придется это сделать. самому или с помощью опытного в этом деле человека.

Приведу пример жалобы, которую нельзя было написать короче, чем на 9 листах: Барыгина осудили за 8 эпизодов сбыта наркотиков в крупном и особо крупном размерах на восемь лет лишения свободы.

По материалам уголовного дела было отчетливо видно, что сразу после совершения первого эпизода сбыта наркотиков в крупном размере полицейские установили причастность к этому Барыгина, но его не задержали, а наоборот в течение следующих трех месяцев спровоцировали Барыгина еще семь раз продать наркотики, чем существенно нарушили ряд законов, поскольку обязаны были сразу после первого эпизода сбыта его задержать.

Так вот в жалобе пришлось перечислить краткое содержание каждого из семи (кроме самого первого эпизода) рапортов полицейских и постановлений о производстве ОРМ “Проверочная закупка”, где уже фигурировала фамилия Барыгина, как изобличенного ранее сбытчика наркотиков. В жалобе пришлось после анализа каждого из указанных документов отметить, что сами полицейские указали, что факт совершения преступления Барыгиным уже известен. Так, почему его не задержали сразу, а еще 7 раз потом документировали новые продажи наркотиков? И после каждого указания в жалобе на эти документы ОРМ поочередно я задавал предыдущий вопрос.

Поэтому жалоба и растянулась на 9 листов, но сокращать ее было категорически нельзя, потому что в таком случае она потеряла бы свою наглядность.

В итоге я оказался прав: кассационная инстанция Верховного Суда РФ признала жалобу обоснованной даже без предварительного истребования материалов уголовного дела, 7 последних эпизодов сбыта наркотиков были признаны провокацией полицейских, в связи с чем приговор был изменен, а наказание снижено до 6 лет. На тот день осужденный уже отбыл 5 лет 8 месяцев от общего срока и весной этого года освободился.

Итак, ещё раз: осужденный обязан найти золотую середину по объему жалобы.

4) развернутые цитаты статей законов.

Судья — профессиональный юрист (по крайней мере себя таковым считает), поэтому его, как и любого специалиста в своей сфере, ужасно раздражает подобное цитирование статей законов, ведь он “итак все знает”, а эти цитаты затрагивают его гордость — “ты че, учить меня здесь будешь?”.

Значит, осужденный обязан это учитывать, а именно: не цитировать подробно сами статьи того же УПК, а следует указать номер статьи (ее части) и уже сделать вывод по-возможности своими словами (на юридическом языке, разумеется, а не на обывательском).

— “Изложенное является существенным основанием для отмены приговора в соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ”;

— “Таким образом, суд незаконно возобновил судебное следствие, так как указанное им основание не входит в исчерпывающий перечень таких оснований, предусмотренный ст. 294 УПК РФ”;

— “В соответствии с ч. 4 ст. 271 УПК РФ суд незаконно отказал в допросе свидетеля Иванова А.С., так как сторона защиты обеспечила его явку в суд”.

5) упоминание Конституции РФ.

Не знаю почему, но у большинства судей “аллергия” на слово «Конституция». Оно вызывает у них то отвращение, то усмешку, то агрессию.

Осужденному без разницы почему так сложилось. Поэтому в жалобе он никогда не напоминает суду о существовании Конституции РФ в обосновании своих доводов, иначе все, что будет написано после этого слова, вряд ли будет прочитано судьей.

6) к жалобе не приложены копии документов, на которые осужденный сослался в жалобе, но которые (документы) не отражены в приговоре.

Как суд может убедиться в правдивости доводов жалобы, если осужденный ссылается на документы, которые не отражены в приговоре? Да, судья может самостоятельно запросить дело. Но если он заранее настроен на отказ?

Поэтому осужденный обязан уже к самой жалобе приложить копии тех документов, на которые ссылается в качестве подтверждений своих доводов, чтобы судья, не прибегая ни к каким дополнительным действиям, мог по приложенным документам проверить достоверность и обоснованность жалобы.

В идеале осужденный прикладывает заверенные судом копии названных подтверждающих документов, но если заверенные получить нет возможности, тогда осужденный хотя бы сам пишет на каждой копии: “Копия верна, подпись, ФИО”.

Например, Решалова осудили за получение взятки должностным лицом за действия, входившие в его служебные полномочия. К своей жалобе на приговор он приложил копии нескольких листов из материалов дела, которые не нашли отражения в приговоре, но в действительности доказали отсутствие у него указанных полномочий. Соответственно, его действия не могли быть квалифицированы действия как взятка. Суд первой инстанции, естественно, отказался заверять названные копии, поэтому осужденный вынужден был поступить вышеописанным способом, а также дополнительно указать номера томов и листов уголовного дела, где эти документы хранятся.

Анализ совершен с целью составления “карты подводных мин” океана современного уголовного судопроизводства страны, чтобы осужденные не “плавали”, а уверенно “ходили” по нему, добираясь до своей цели — скорее причалить к родному берегу.

Статья написана по материалам сайтов: www.advgazeta.ru, www.kommersant.ru, pravo.ru, ura.news, www.zashita-zk.org.

»


Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector