+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Ответственность за убийство беременной женщины

3.4 Убийство женщины заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности

Пункт «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает повышенную ответственность за убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Следует сразу же отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999г. отсутствует разъяснение относительно применения данного пункта ст.105 УК РФ. Это положение труднообъяснимо, потому что при квалификации содеянного по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ имеется сложные моменты, требующих единообразного практического разрешения.

Основные проблемы, которые рассматривались и рассматриваются в работах, это обоснование оснований выделения убийства беременной женщины в качестве квалифицированного вида убийства, а также условия уголовной ответственности за данное преступление.

Необходимо отметить, что среди ученых нет полного согласия по поводу выделения убийства беременной женщины в квалифицированный вид убийства.

Например, М.Д. Шаргородский, Н.С. Таганцев, полагал, что убийство женщины, заведомо для виновного беременной, не должно сохраняться в дальнейшем в нашем законодательстве как квалифицирующее обстоятельство. Большинство же ученых считали и считают, что законодатель, выделив в квалифицированный вид убийство беременной женщины, поступил правильно1.

Так, по мнению А.А. Пионтковского, признание убийства беременной женщины квалифицированным преступлением продиктовано как необходимостью усиления охраны личности беременной женщины, так и фактом особой опасности самого преступного действия, которым лишается жизни не только женщина, но и одновременно уничтожается зародыш будущей человеческой жизни. При этом, по мнению автора, не имеет значения стадия беременности. Например, он полагал, что убийство беременной женщины отцом будущего ребенка, когда она сообщила о своей беременности, хотя бы еще и не заметной для окружающих, даст состав рассматриваемого квалифицированного вида убийства.[45]

Закон требует, чтобы потерпевшая заведомо для виновного находилась состоянии беременности в момент посягательства на ее жизнь. В данном случае важно определить понятие заведомости. Большинство исследователей исходят из того, что понятие «заведомость» означает достоверное знание виновного о наличии беременности потерпевшей. Например, Э. Ф. Побегайло пишет, что п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ должен применяться лишь случаях, когда виновному в момент совершения убийства достоверно, известно, что женщина находилась в состоянии беременности.[46]

Однако имеется и иной взгляд на данную проблему. Так С. В. Бородин с подобным подходом не согласен. Он утверждает: «При заведомости несомненность знания субъекта об отягчающем обстоятельстве следует относить не к тому, имеется ли оно в действительности, а к тому, что он знает о нем. При этом несомненность знания об отягчающем обстоятельстве не изменяется от того, что у субъекта нет полной уверенности в его фактическом наличии. В таких случаях отношение виновного к отягчающему обстоятельству характеризуется косвенным умыслом (безразличное отношение к его наличию) и, следовательно, квалификация убийства по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК не исключается».[47]

Как мы видим, суть разногласий в научной среде касается степени достоверности знания виновного о беременности потерпевшей. Одни считают, что виновный должен точно знать о данном обстоятельстве. По мнению других, для ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК достаточно допущения наличия беременности потерпевшей.

На наш взгляд, квалификация действий виновного лица по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ возможна тогда, когда виновный точно знает, что потерпевшая беременна. Предположительное знание о наличии беременности не дает оснований для подобной квалификации. В законе не случайно употребляется понятие «заведомо для виновного». Слово «заведомый» означает хорошо известный, несомненный для виновного, а не с точки зрения действительности.

Московским городским судом Архипов был осужден по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Он был признан виновным в том, что находясь в состоянии опьянения, из ревности кухонным ножом совершил убийство своей беременной жены Архиповой Светланы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменения.Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Архипова с п. «ж» ст. 102 УК (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) на ст. 103 УК (ч. 1 ст. 105 УК РФ) со ссылкой на отсутствие убедительных доказательств того, что Архипову было известно о беременности жены.

Президиум Верховного Суда РФ не согласился с протестом, указав следующее. Вина Архипова в убийстве из ревности своей жены, заведомо для него находившейся в состоянии беременности, доказана показаниями свидетелей, заключением судебно-медицинской и судебно-биологических экспертиз, исследованными в судебном заседании. Доводы протеста о том, что Архипов заведомо не знал о беременности своей жены, нельзя признать обоснованными.

Как видно из показаний Исаковой, Ященко, потерпевшая во время телефонных разговоров с Архиповым, свидетелями которых они были, говорила ему о своей беременности. Свидетель Рыгин в судебном заседании пояснил, что по инициативе Архипова он встретился с ним на улице и просил Архипова не преследовать жену, уведомив его, что она беременна.

Из показаний свидетеля видно, что за несколько дней до убийства ей звонил Архипов, разыскивая жену. Она сказала ему, что его жена беременна и боится, что он ее будет преследовать из-за желания расторгнуть брак.

Как пояснили в суде указанные свидетели, о беременности Архиповой им стало известно от самой потерпевшей и это было видно по ее состоянию здоровья — имел место сильный токсикоз. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, у Архиповой имелась беременность 5-6 недель.

Исходя из указанных доказательств, суд сделал правильный вывод о том, что Архипов при совершении убийства заведомо знал о беременности потерпевшей. Поэтому его действия надлежит квалифицировать по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч 2 ст. 105 УК РФ).[48]

Таким образом, следует сделать вывод о том, что для ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо установить, что виновный знал о беременности потерпевшей, был в этом субъективно убежден. Иначе говоря, для привлечения виновного к уголовной ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ необходимо установить, что у него в момент посягательства на жизнь потерпевшей не было оснований сомневаться в том, что она беременна, и потерпевшая в действительности была беременной.

Чаще всего виновный достоверно знает о состоянии беременности потерпевшей. Однако в некоторых случаях, относящихся к раним срокам беременности, виновный может заблуждаться относительно состояния потерпевшей. Субъективно, в силу определенных обстоятельств, он может быть убежден в том, что потерпевшая беременна, а объективно таковой она может не оказаться. Возможно, что виновный, опять-таки в силу каких-либо обстоятельств, исключал беременность потерпевшей, а она оказалась беременной. В подобных случаях возникает вопрос о том, как квалифицировать содеянное виновным при его заблуждении относительно факта наличия беременности у потерпевшей.

Вопрос о фактической ошибке виновного относительно состояния беременности потерпевшей относится к одному из самых дискуссионных в уголовном праве. Это вытекает из анализа уголовно-правовой литературы.

С.В. Бородин полагает, что убийство женщины, когда виновный ошибочно считает, что она беременна, должно квалифицироваться по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как умысел виновного направлен на лишение жизни потерпевшей при наличии отягчающего обстоятельства, указанного в законе.[49]

Это интересно:  Какие изменения ждут россиян с 1 июля 2019 года?

В качестве подтверждения правильности своего вывода, он приводит следующий пример из кассационной практики Верховного Суда РФ.

Л. состоял в интимной связи с Ш., желая, чтобы Л. ушел от жены, однажды заявила ему, что она беременна. Л, опасаясь «неприятностей» дома и на работе, решил убить Ш. С этой целью он ее пригласил в лес за ягодами и там убил. Вскрытие показало, что беременной потерпевшая не была.

Суд квалифицировал действия виновного по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).[50]

С.В. Бородин в основу квалификации деяния виновного лица кладет направленность его действий. Так, он пишет: «Л. допустил фактическую ошибку, которая состояла в предположении наличия обстоятельства, квалифицирующего убийство. Он заблуждался, полагая, что личность потерпевшей обладает теми качествами, которые влекут для него повышенную ответственность за убийство.[51]

В связи с этим нам хотелось бы заметить следующее. Если виновный нацеливался на достижении какого-либо внешнего результата, который не был им достигнут в процессе совершения преступления, то квалифицировать содеянное следует по направленности его умысла, т. е. как покушение на совершение этого преступления. Именно таким образом, по нашему мнению, следует понимать направленности действий виновного лица.

Э. Ф. Побегайло высказал следующее мнение: «Если виновный исходит из ошибочного предположения о беременности потерпевшей, которой в действительности не было, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности двух преступлений — покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченного простого или квалифицированного другим отягчающим обстоятельством убийства (ч. 3 ст. 30 п. г» ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 либо ч. 2 ст. 105 с другим пунктом). Налицо в данном случае будет именно идеальная совокупность указанных преступлений».

По мнению Л. А. Андреевой, заблуждение лица относительно факта беременности потерпевшей следует толковать в его пользу. И правильной в подобных случаях будет квалификация действий виновного по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

При подобном подходе игнорируется направленность умысла виновного на совершение более опасного преступления квалифицированного вида убийства.

В уголовно-правовой литературе отмечается, что основанием выделения убийства беременной женщины в квалифицированный состав является то, что виновный посягает не только на жизнь матери, но и на жизнь плода. Обращает на себя внимание некоторая нелогичность подобного законодательного решения, поскольку, как правильно подчеркивают некоторые исследователи, при квалификации посягательства на жизнь беременной женщины не имеет значения, погиб или нет плод, находящийся в утробе потерпевшей.[52] В редких случаях, в результате преступного посягательства на жизнь беременной женщины погибает только не родившийся ребенок, а жизнь женщины удается спасти. Так же, практике известны случаи, когда удавалось спасти жизнь ребенка, а мать, находящаяся на поздних сроках беременности, погибала в результате преступного посягательства на ее жизнь. К сожалению, конструкция п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ такова, что подобные последствия никак не повлияют на квалификацию действий виновного лица. Независимо от того, погиб ребенок или нет, его жизнь уголовно-правовой охране не подлежит. Содеянное виновным, независимо от происшедшего с ребенком, будет квалифицироваться по последствиям, которые наступили в отношении его матери. Это законодательное упущение, требующее исправления.

Квалификация убийства мнимо беременной женщины (Краев Д.Ю.)

Дата размещения статьи: 08.01.2015

Мы не можем согласиться с данным утверждением, во-первых, потому, что «беременность» — это все же не мотив; во-вторых, повторимся, факт отсутствия беременности сам по себе еще не свидетельствует о необходимости квалификации по ч. 1 ст. 105 УК РФ; и главное, действующая конструкция п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ не включает в себя указаний на какую-либо мотивацию субъекта, т.е. предлагаемое ограничительное толкование рассматриваемой нормы не основано на законе. Мотивы убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, могут быть любыми (месть, зависть, неприязнь, ненависть, возникшие на почве личных отношений, и т.д.) и на уголовно-правовую оценку содеянного не влияют. Поэтому независимо от мотива совершения убийство мнимо беременной женщины должно квалифицироваться по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:

УБИЙСТВО МНИМО БЕРЕМЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ

УК РФ в качестве квалифицированного вида — предусматривает убийство женщины заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Ответственность за данное преступление наступает лишь в случаях, когда виновное лицо достоверно знало о беременности женщины, или, когда внешние признаки потерпевшей явно свидетельствовали об этом состоянии.

Наиболее дискуссионным в теории уголовного права но-прежнему остается вопрос о квалификации действий виновного в случае ошибочного представления о беременности потерпевшей. Кроме того, рассматриваемое преступное посягательство не нашло своего разъяснения в постановление Пленума Верховного суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» (ред. от 03.03.2015г.)

В теории уголовного права предлагаются различные варианты квалификации: 1) по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ — как оконченное убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности [1] ; 2) по ч. 3 ст. 30, и. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ — как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности [2] ;3) по ч. 1 ст. 105 УК РФ — как оконченное «простое» убийство [3] ; 4) но ч. 1 ст. 105 и ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 сг. 105 УК РФ как оконченное «простое» убийство и покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности [4] . Все приведенные позиции не являются безупречными и неоднозначно восприняты в научной литературе.

Первый вариант не учитывает того, что объективно была лишена жизни небеременная женщина [5] , т.е. виновному вменяется отягчающее обстоятельство, которое в действительности отсутствует. Сторонники анализируемого подхода считают, что ключевым моментом в данном случае является признак заведомости намерения, вне зависимости от полученного результата [6] . Однако, квалификация рассматриваемого преступления по п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ нарушает требования ст.5 УК РФ.

Ученые, которые придерживаются мнения, что убийство мнимо беременной женщины, должно квалифицироваться, по ч. 1 сг. 105 и ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ говорят о том, что «если определенного вида потерпевший является обязательным признаком конкретного преступления, то ошибка в личности потерпевшего влияет на квалификацию. В данном же случае объект специфический- жизнь беременной женщины» [7] . Полагаем, что такая точка зрения представляется спорной, поскольку предполагает двойное вменение, что не допускается уголовным законом и Конституцией РФ. На закой же позиции стоит Президиум Верховного Суда РФ, который рекомендовал судам квалифицировать рассматриваемое преступление но ч. 1 сг. 105 УК, при этом указал, что квалификация действий в качестве покушения на убийство является излишней [8] . При ошибке в свойствах потерпевшей в рамках одного объекта Президиум Верховного Суда РФ учел только фактически наступивший результат — смерть потерпевшей.

Это интересно:  Неосторожность, небрежность и виды в уголовном праве

В настоящее время в теории уголовного права наиболее распространено мнение, что рассматриваемое деяние должно квалифицироваться как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Сторонники указанного подхода обосновывают свою позицию тем, что при убийстве мнимо беременной женщины имеет место фактическая ошибка, т.е. неправильное представление лица об объективных признаках совершенного им деяния, следовательно, содеянное следует квалифицировать по общему правилу о фактической ошибке — по направленности умысла, как покушение на преступление при отягчающих обстоятельствах [9] .

При этом говорится о применении юридической фикции (при реальном наступлении смерти действия квалифицируются как покушение).

Преступление признаётся оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В рассматриваемой ситуации (убийство мнимо беременной женщины) умышленное причинение смерти достаточно для применения но ч.1 ст. 105 УК РФ. Квалификация деяния как «покушения на квалифицирующий признак» хотя на лицо все признаки оконченного преступления, противоречит правилам разрешения конкуренции уголовно-правовых норм (в данном случае — общей и специальной), так как полного поглощения деяния применяемой нормой (ч.З ст.30 и. «г» ч.2 ст.105 УК РФ) не происходит. Наоборот, наступившие последствия (смерть женщины) выходят из-под уголовно-правовой оценки.

Вина, как признак субъективной стороны, не является самостоятельным криминализационным основанием, хотя и определяет пределы фактических обстоятельств, подлежащих уголовно-правовой оценке [10] . Квалификация преступления по направленности умысла, при том, что умысел не был реализован полностью, может привести к нарушению принципа справедливости и объективности. Кроме того, принцип вины в уголовном праве России определяет, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействия) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина, лицо не может быть привлечено к ответственности за мысли.

Наличие беременности действительно повышает общественную опасность в целом, но при убийстве женщины, но ошибочному убеждению виновного, находящейся в состоянии беременности, такое отягчающее обстоятельство отсутствует, поэтому и нет оснований для квалификации по ч.З ст.30 п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ.

Полагаем, что более правильной представляется квалификация убийства женщины, но убеждению виновного, находящейся в состоянии беременности, но при отсутствии такого факта в действительности, как оконченное преступление, предусмотренное ч. 1 сг. 105 УК РФ. Считаем, что при посягательстве на жизнь, в случае фактической ошибки относительно характеристик потерпевшего, уголовно-правовую оценку направленности умысла целесообразно было бы шраничивать только рамками совершенных деяний, гак как все остальное из мыслей виновного остается за пределами реализованного. Иной подход, как представляется, будет противоречить принципу вины и справедливости.

ФГБОУ ВО «Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина» Научный руководитель: д.ю.н., доцент Р.Б. Осокин

Ответственность за убийство беременной женщины

§4. Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности / Уголовная ответственность за убийство, квалифицированное по признакам потерпевшего (автор: Голубь Юлия Сергеевна)

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» от 27.01.99 отсутствует разъяснение относительно применения данного пункта ст.105 УК РФ. При квалификации убийства беременной женщины уголовно-правовая теория и судебная практика исходит из того, что срок беременности не влияет на квалификацию (неделя, месяц, несколько месяцев). Важным условием квалификации преступления по п. «г» ч.2 ст.105 УК закон требует, чтобы потерпевшая заведомо для виновного находилась в состоянии беременности в момент убийства.

Заведомость (от слова «заведомый» — хорошо известный, несомненный) означает, что виновный знает о беременности потерпевшей, субъективно в этом убежден, у него отсутствуют сомнения в том, что она беременна. Источники сведений о беременности могут быть различными: потерпевшая сказала, из медицинских документов, по внешнему облику и т.п. Причем убийство женщины с большим сроком беременности не исключает возможности квалификации действий виновного дополнительно по п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ по признаку беспомощного состояния.

Однако в юридической литературе высказываются различные точки зрения по вопросу о содержании субъективной стороны рассматриваемого убийства, а именно: степени достоверности знания виновного о беременности потерпевшей.

Большинство ученых считает, что понятие «заведомость» предполагает достоверное знание виновного о наличии беременности потерпевшей.

Другие представители уголовно-правовой науки полагают, что, когда у субъекта убийства нет полной уверенности в фактическом наличии беременности, то психическое отношение виновного к данному отягчающему обстоятельству характеризуется косвенным умыслом (безразличное отношение к наличию беременности), и, следовательно, квалификация убийства по п. «г» ч.2 ст.105 УК не исключается.

Неоднозначно решается в юридической литературе и вопрос об уголовно-правовой оценке деяния виновного в случае его фактической ошибки, когда лицо убеждено в том, что потерпевшая беременна, а объективно она таковой не является. Например:

Л. состоял в интимной связи с Ш. Ш., желая, чтобы Л. ушел от жены, однажды заявила ему, что она беременна. Л., опасаясь «неприятностей» дома и на работе, решил убить Ш. С этой целью он ее пригласил в лес за ягодами и там убил. Вскрытие показало, что беременной потерпевшая не была.

Суд квалифицировал действия виновного по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ.)

В основу квалификации деяния виновного лица Бородин С.В. кладет направленность его действий. Л. совершая злодеяние, допускает ошибку, которая состоит в предположении наличия обстоятельства, квалифицирующего преступление. Он заблуждался, полагая, что личность потерпевшей обладает теми качествами, которые влекут для него повышенную ответственность за убийство».

Необходимо отметить следующее, виновный, нацеливаясь на достижении какого – либо результата, который не был достигнут им в процессе совершения преступления, то квалифицировать содеянное следует по направленности его умысла, т. е. как покушение на совершение этого преступления. Именно таким образом, по нашему мнению, следует понимать учет направленности действий виновного лица [1] .

По мнению Побегайло Э.Ф. виновный исходит из ошибочного предположения о беременности потерпевшей, которой в реальности не было, следует квалифицировать по совокупности двух преступлений – покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченное простого или квалифицированного другим отягчающим обстоятельством убийства (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 либо ч. 2 ст. 105 с другим пунктом).

С точкой зрения Побегайло Э.Ф я не согласен, т.к совокупности в данном преступлении нет, исходя и из формальных, и из сущностных признаков. В соответствии со ст. 17 УК РФ, совокупность предполагает совершение виновным двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями УК. По мнению Побегайло Э.Ф., виновный совершает преступления, предусмотренные одной статьей УК — ст. 105, следовательно, по чисто формальным критериям в данном случае нет совокупности преступлений. Также, совокупность преступлений в этой ситуации не может быть т.к, виновный фактически совершает одно преступление. Недоведение единичного преступления до конца по причинам, не зависящим от воли виновного, не превращает и не может превратить данное преступление в совокупность преступлений, т.к последней просто неоткуда взяться.

Иногда в литературе высказывается мнение, что в тех случаях, когда виновный ошибочно полагает, что потерпевшая беременна, квалифицировать содеянное следует как покушение на такое убийство, т. е. по ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Это интересно:  Ст. 40 УПК РФ: поводы и основания для возбуждения уголовного дела

Недостатком данного предположения является то, что причинение смерти женщине предлагается квалифицировать лишь как покушение на убийство. В этом случае в формуле обвинения не находит отражения факт гибели потерпевшей [2] .

В уголовно-правовой литературе предлагается четыре варианта квалификации при наличии фактической ошибки:

1) п. «г» ч.2 ст.105 УК РФ – как оконченное квалифицированное убийство беременной женщины;

2) ч.3 ст.30 и п. «г» ч.2 ст.105 УК – как покушение на убийство беременной женщины;

3) ч.1 ст.105 УК – как простое убийство;

4) ч.3 ст.30, п. «г» ч.2 ст.105 и ч.1 ст.105 УК РФ – как совокупность простого убийства и покушения на квалифицированное убийство.

Данные варианты квалификации действий виновного лица не безупречны и не отражают полностью обстоятельств содеянного им. Поэтому в данном случае выбор должен делаться между «плохим» и «очень плохим». На мой взгляд, наиболее предпочтителен вариант квалификации действий виновного лица как покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, т. е. по ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ. [3]

Фактически виновный совершил простое убийство, т. е. предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Однако он стремился причинить смерть беременной женщине. И если бы женщина оказалась беременной, как это ошибочно полагал виновный, то его действия квалифицировалась бы по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Тем не менее, данного результата виновный не достиг, по не зависящим от него причинам. Так как умысел виновного направлен на совершение квалифицированного убийства, то его действия и должны квалифицироваться по направленности умысла, т. е. по ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Покушение на квалифицированное убийство более опасно, чем оконченное простое. Следовательно, правильным представляется квалификация совершенного именно как покушение на квалифицированное убийство, независимо от того, совершил виновный простое, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ убийство. Приведенная квалификация, на мой взгляд, более полно отражает направленность действий виновного лица и соответствует принципу субъективного вменения, на котором основывается уголовное право. Если умысел виновного был направлен на совершение более общественно опасного преступления, чем фактически им содеянное, то действия виновного лица будут квалифицироваться по направленности его умысла.

Например, виновный стремился причинить смерть потерпевшему, а фактически причинил только вред здоровью, содеянное будет квалифицироваться как покушение на убийство, исходя из принципа субъективного вменения. Аналогично решается вопрос и в случае заблуждения виновного относительно беременности потерпевшей, когда он покушался на жизнь беременной, а потерпевшая таковой не являлась.

Данная фактическая ошибка о факте наличия беременности потерпевшей единственной не является. Можно выделить и другие виды фактической ошибки в подобных случаях: 1) виновный полагал, что потерпевшая не беременна, фактически она оказалась беременной; 2) виновный посягал на жизнь беременной женщины, однако ошибся в личности и причинил смерть постороннему лицу;

1. Если виновный ошибочно полагал, что потерпевшая не беременна, а фактически погибшая оказалась беременной, то в этом случае, содеянное должно квалифицироваться при отсутствии иных отягчающих обстоятельств как простое убийство. Нельзя вменять в вину субъекту преступления отягчающее обстоятельство, которое не охватывалось его умыслом. Представляется, что иного подхода к оценке содеянного в этом случае быть не может.

2. Несколько сложнее оценить действия виновного лица, когда он посягал на жизнь беременной женщины, но ошибся и причинил смерть постороннему лицу. Иначе говоря, речь идет об ошибке в личности, когда вместо беременной женщины, виновный, обознавшись, причиняет смерть иному лицу, ложно принятому за выбранную жертву.

В специальной литературе высказано мнение, что в подобном случае квалификация действий субъекта преступления должна быть как покушение на жизнь беременной женщины и простое убийство, т. е. по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ [4] .

По утверждению Н. К. Семерневой ошибка в личности потерпевшей при убийстве не меняет квалификации действий виновного, так как страдает объект, т. е жизнь человека. «Однако с учетом особенностей объекта по п. “г” ч. 2 ст. 105 УК (жизнь не только матери, но и ее будущего ребенка) здесь имеет место идеальная совокупность преступлений, которую в данном случае образуют однородные составы — названный специфический объект и жизнь постороннего пострадавшего. При такой ситуации виновный должен отвечать по ст. 30 и п. ч. 2 ст. 105 УК за покушение на жизнь беременной женщины и ч. 1 ст. 105 УК. Одним действием он выполняет два самостоятельных однородных преступления» [5] .

Я считаю, что данное утверждение ошибочно. Двойной квалификации быть не может, так как виновный допускает ошибку в личности, а не ошибку, называемую «отклонение действия», при которой возможна «двойная» квалификация, так как имеется или может быть несколько пострадавших.

При ошибке в личности беременной женщины возможны следующие варианты:

— виновный посягал на жизнь одной беременной женщины, а фактически, обознавшись, причинил смерть другой беременной женщине;

— виновный посягал на жизнь беременной женщины, а фактически, обознавшись, причинил смерть другой женщине, не находящейся в состояния беременности, или какому-либо постороннему лицу.

В первом случае ошибка в личности не влияет на квалификацию действий виновного. Он все равно подлежит ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Во втором случае квалификация действий виновного должна быть по ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, т. е. как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Виновный посягал на жизнь беременной женщины, а фактически совершил простое убийство. Следовательно его действия должны квалифицироваться по направленности его умысла как покушение на квалифицированное убийство.

«Двойная» квалификация действий виновного лица будет в случае, когда виновный, посягает на жизнь беременной женщины, в то же время умышленно или по неосторожности причиняет смерть постороннему лицу. В таких случаях уголовно-правовой оценке подлежат действия виновного и по отношению к беременной женщине, и по отношению к постороннему лицу. Хотя такой вариант не имеет никакого отношения к ошибке в личности беременной женщине, рассматриваемой мной в данном случае. Следовательно, мнение, высказанное Н.К.Семерневой, нельзя признать убедительным.

[1] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. – СПб, 2003. С.340.

[2] Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. – СПб., 2003. С.342.

[5] Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов. Отв. ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамова, Г.П.Новоселов. М., 2001. С. 84.

Статья написана по материалам сайтов: www.kazedu.kz, lexandbusiness.ru, bstudy.net, www.allpravo.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector