+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Террор со стороны бывшего работодателя « Уголовный юрист

Телефонный терроризм. Есть ли такое понятие вообще и что оно означает? Попробуем разобраться в этих моментах более детально. При этом попытаемся донести информацию как можно проще, хотя и со ссылками на Закон. Ссылки на Закон просто необходимых в таких статьях, иначе получится пустословие или частное неподтвержденное мнение.То, что в данной статье будет употребляться слово «терроризм» вскорости даст о себе знать посещением данной страницы ФСБ-роботом в сети либо кем-нибудь из них непосредственно. Увы, данное словосочетание есть и употребляется оно, благодаря СМИ, неверно.

Слово терроризм весьма модное и широко «разрекламировано» СМИ, потому его применяют где угодно. Как правило люди используют слова с серьезной степенью для некоторых моментов, которые явно не отражают эту степень, просто в силу того, что это случается с ними. С точки зрения писанных законов все «немного» иначе. Для начала есть определение террористического акта, которое представлено в части 1 статьи 205 УК РФ. Звучит оно следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях». Как мы видим речь идет о населении, массовости и тому подобных моментах, которые причиняют тягчайшие последствия для группы граждан. Когда речь идет о заемщике, то слово терроризм с правовой точки зрения как минимум неприменимо.

Следующий момент словосочетание «телефонный терроризм» также с правовой точки зрения не подходит ни к действиям коллектора, ни к работнику банка в силу того, что такого определения ни в одном законе, Кодексе, просто-напросто нет. В СМИ под данным явлением понимается деяние, подпадающее по всем своим признакам под статью 207 УК РФ Заведомо ложное сообщение об акте терроризма. Ее текст позволит вам понять, что она также никаким боком не может относиться к навязчивым звонкам со стороны банка или коллекторского агентства. «Заведомо ложное сообщение о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий». Больше ничего по данному вопросу не удается найти в российском законодательстве. Зачастую на вопросы обыватели выражающиеся в форме «Банк терроризирует. Что делать?» или «Телефонный терроризм от банка. Как быть?» ответ работников юридической сферы: «Обращайтесь в милицию-полицию!». Слышим слово террор и делаем соответствующий вывод. На самом же деле все гораздо банальнее. Первый выход — функция черного списка на телефоне (отправляем все ненужные номера туда), момент второй — написать требование (обращение) в Роскомнадзор. Подробнее об этом написано в статье «Автоинформатор банк вам надоел? Пути решения проблемы».

Насчет милиции-полиции есть такие моменты. Первое, написать заявление, конечно, можно, и его примут. Будет ли возбуждено дело, скорее всего нет, даже если и будет, то увы звонки вам сразу не прекратятся, а вы скорее всего именно этого хотите, а ни кого-то закрыть. Конечно, можно написать заявление в милицию-полицию по факту Вымогательства, статья 163 УК РФ, опять же дело спорное, особенно, если речь идет о звонках с центрального региона, а проживаете вы далеко. Есть мнение, и оно НЕВЕРНОЕ, что как только в телефонном разговоре прозвучала угроза, неважно какого характера и этот разговор записан, то вот оно самое с чем можно идти в милицию. Пойти то можно, но есть один момент, который рассмотрим в статье «Работник банка или коллектор угрожают по телефону? Могут ли возбудить уголовное дело против него». На самом деле, повторюсь, кредитные правоотношения это гражданские правоотношения и в этом для заемщика-неплательщика огромный плюс. В некоторые времена и в некоторых цивилизованных странах за долги бросали в тюрьму. Плюс для заемщика в том, что не работают все пугалки в части возбуждения против заемщика уголовного дела по статье 159 Мошенничество и по статье 177 УК РФ Злостное уклонение от уплаты кредиторской задолженности, которыми рассыпаются все кому ни лень со службы безопасности банка, коллцентра или коллекторского агентства. Тоже самое и в отношении работников юридических лиц, уголовные статьи за телефонный разговор это крайне редкая мера, при полной надменности и тупизне работника. Он должен нести под запись такое, чтобы были реальные основания для связи его с коллекторским агентством или банком, да и ни любая угроза подойдет.

Мошенничество со стороны недобросовестных адвокатов

Первый Столичный Юридический Центр

Мошенничество со стороны недобросовестных адвокатов

С вступлением в силу Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и принятием Кодекса профессиональной этики адвоката « уголовная защита» претерпевает кардинальные изменения. Не только само адвокатское сообщество, но и правоохранительная, судебная системы, органы юстиции связывают с этими документами большие надежды на упорядочение адвокатской деятельности, очищение рядов адвокатуры от отдельных недобросовестных ее представителей.

Признаемся, подобное явление в нашей жизни — не самая приглядная тема для исследования, однако стыдливое замалчивание этой проблемы чревато пагубными последствиями. Одним из самых опасных преступлений, к сожалению, в последнее время широко распространенным в уголовном судопроизводстве, является мошенничество, совершаемое недобросовестными представителями профессионального сообщества.

Рассмотрим наиболее часто применяемые способы мошенничества, совершаемого недобросовестными адвокатами. «Хрестоматийный пример» этого преступления, описанный во многих учебниках и пособиях по уголовному праву, — это присвоение виновным денежных средств или имущества под предлогом дачи взятки должностному лицу. Приведем типичный случай.

По делу о разбойном нападении и убийстве был задержан и арестован гражданин Азербайджана М. Родственники обвиняемого, состоятельные люди, но неместные жители, навели справки и заключили соглашение с самым «известным и грамотным», как его отрекомендовали знакомые, адвокатом. Защитник оценил уровень состоятельности доверителей, приняв при этом во внимание, что они приезжие, иностранцы, практически никого не знают в регионе. Он сумел произвести на них впечатление своими рассказами о выигранных делах. В приватной беседе упоминал десятки фамилий руководителей правоохранительных органов области, следователей, прокуроров, судей. Многих называл по именам, панибратски, подчеркивая неформальные, близкие с ними отношения. Здесь же он «по секрету» рассказал, что в городе якобы существуют «расценки за услуги» правоохранительных органов. Вздыхая и кляня коррупцию во всех эшелонах власти, адвокат поведал, что за условную меру наказания по столь сложному делу, столь тяжкой статье Уголовного кодекса в отношении приезжего лица понадобится не менее 10 тыс. долларов только на взятки для следователей. Родственники безропотно выдали деньги, но тот никаких взяток никому не передавал.

Через 10 дней после задержания адвокат обжаловал арест подзащитного в суд (гл .16 УПК РФ). Суд оставил жалобу без удовлетворения. Тогда адвокат заявил подзащитному и его родственникам, что он передал взятку судье в размере 2 тыс. долларов, но этого оказалось мало, надо еще 7 тыс. Родственники собрали и эту сумму. И так на протяжении досудебного и судебного производства по делу адвокат регулярно требовал от доверителей деньги якобы на взятки, а полученное присваивал. При этом он рассказывал красочные истории — небылицы о том, как бьется за интересы клиента, ходит в рестораны со следователями и прокурорами, делает им подарки и т.п. Но увы, ничего не получается из-за предвзятого отношения должностных лиц к иностранцам, из-за того, что якобы «противоборствующая диаспора» заплатила «встречные взятки», чтобы арестованного не отпускали,- одним словом, кругом козни врагов и т.д.

Несмотря на все обещания, обвиняемого осудили к 20 годам лишения свободы. После этого на адвоката было организовано покушение. Мошенник с семьей уехал из области.

По поводу квалификации этого хрестоматийного примера Верховный Суд отмечает, что если мошенник склоняет какое-либо лицо к даче взятки должностному лицу, принимает на себя функции посредника и присваивает полученные для передачи ценности, то он несет ответственность за мошенничество, а также за подстрекательство к даче взятки.

От себя добавим, если адвокат лжет, что конкретное должностное лицо вымогает взятку у его подзащитного, то те же его действия подлежат квалификации по совокупности с преступлением, предусмотренным ч.3 ст.298 УК РФ — клевета в отношении судьи и других перечисленных в ч.1 и 2 данной статьи должностных лиц, соединенная с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Подобные преступления наносят колоссальный вред и интересам правосудия, и авторитету адвокатуры, и чести, достоинству, деловой репутации конкретных судей, прокуроров, следователей, что не раз уже отмечалось в печати. Коэффициент латентности таких преступлений крайне высок. Адвокаты — мошенники и взяткодатели идут на любые аферы с целью обманным путем получить деньги доверителей.

Во многом (хотя , конечно же, далеко не во всем) широко распространяемые слухи о «повальном взяточничестве», «круговой поруке» среди следователей, прокуроров, судей — результат работы недобросовестных адвокатов и других мошенников, предлагающих услуги посредников во взяточничестве. Слухи о том, что в конкретных регионах существуют «расценки на взятки», «пирамида взяточников», где каждое звено делится частью поборов с вышестоящим и т.п., очень часто формируются именно такими мошенниками.

Существуют и принципиально иные способы мошенничества. По одному из изученных нами дел адвокат, заключив соглашение и получив гонорар, реально не осуществлял защиту в связи с занятостью по другим делам, командировками и т.п. Были сорваны следственные действия. Для доверителя он придумал историю, будто бы почти каждый день ходит к следователю и прокурору, обивает пороги, пытаясь помочь своему подзащитному. Но кругом враги, и он не может их одолеть.

В более простых ситуациях недобросовестный адвокат просто требует и берет деньги, ничего не обещает, ничего не делает, но и деньги не возвращает (уходит «в запой», уезжает из населенного пункта на длительное время и т.п.). Как разъяснил по подобным примерам Верховный Суд: «Получение денег под условием выполнения обязательства, в последующем не выполненного, может квалифицироваться как мошенничество, если установлено, что обвиняемый не имел намерения выполнить взятое обязательство и преследовал цель завладеть деньгами».

Специфика работы защитника в уголовном процессе такова, что очень трудно оценить, выполнил ли адвокат свои обязательства по соглашению или нет, подлежит ли возврату доверителю сумма уплаченного гонорара, или адвокат полностью ее «отработал ». Еще труднее доказать, что недобросовестный защитник уже при получении денег (имущества ) имел намерение присвоить их, не выполнив взятые на себя обязанности по защите, т.е. совершил мошенничество. Тем не менее бывают случаи, когда сделать это несложно.

Так, по одному из дел недобросовестный адвокат заключил три соглашения с доверителями в среду, получил гонорары, но при этом еще в понедельник приобрел авиабилеты на четверг с целью выезда в длительный отпуск. Причем ему было известно, что большую часть работы по защите подозреваемых, обвиняемых по этим уголовным делам, необходимо сделать именно в первые дни с момента заключения соглашения. Таким образом, заключая соглашения, адвокат заранее понимал, что не выполнит обязательств перед доверителями. В его действиях усматриваются признаки мошенничества.

Это интересно:  Квалификация клеветы на работе с правовой точки зрения

Говоря о распространении мошенничества в адвокатской среде, следует быть объективным и непредвзятым. Ведь очень часто коррумпированные адвокаты и коррумпированные чиновники от правосудия на самом деле образуют преступные группы, нагло вымогающие у доверителей взятки.

Не менее распространенным, но еще более сложным в квалификации, выявлении и расследовании является способ мошенничества, основанный на частичной передаче предмета взятки. Речь идет о случаях, когда коррумпированный адвокат, а «по совместительству» и мошенник, требует на взятки для судьи, следователя определенную сумму, получает ее, но передает взяткополучателю только часть, как правило, менее половины, обманывая тем самым и взяткополучателя, и взяткодателя.

Действия такого адвоката подпадают под признаки совокупности преступлений:

статей 33 (ч .4) и 291 (ч .1) УК РФ — подстрекательство к даче взятки (если подстрекательские действия имели место);

статьи 33 (ч .5) и соответствующая часть и пункт ст.290 УК РФ соучастие в форме пособничества в получении взятки;

статьи 33 (ч .5) и соответствующая часть ст.285 УК РФ соучастие в форме пособничества, в злоупотреблении должностными полномочиями;

соответствующая часть и пункт ст.159 УК РФ — мошенничество.

В подобных примерах как мошенничество может квалифицироваться хищение той части взятки, которую недобросовестный адвокат не отдал должностному лицу и присвоил.

Если же дележ взятки состоялся с ведома и согласия должностного лица, то действия посредника подлежат квалификации только по трем первым составам преступлений и дополнительной квалификации по ст.159 УК РФ не требуют.

Наиболее часто жертвами адвокатов-мошенников становятся лица — потерпевшие следующих типов ( «группа жертв»):

— «приезжие » доверители, т.е. жители не того региона (государства ), где было совершено преступление и (или ) возбуждено уголовное дело;

— лица, не владеющие языком уголовного судопроизводства ( ст.18 УПК РФ, в ред. Федерального закона от 29 мая 2002 г. N 58-ФЗ);

— лица, склонные к защите своих законных и незаконных интересов неправомерными средствами, путем дачи взяток, сделок с «нужными » людьми, путем незаконного противодействия правосудию и предварительному расследованию. Это такие лица, которые убеждены, что даже законный интерес (не говоря уже о незаконном) можно защитить только незаконными средствами. Поэтому они не видят иного пути, как нанять именно нечистоплотных адвокатов из числа тех, у кого имеются неформальные связи с коррумпированными следователями, прокурорами, судьями. Добросовестный адвокат, не приемлющий незаконных, аморальных методов защиты, не дающий никаких гарантий и брезгующий упомянутыми связями, как бы он ни был опытен и квалифицирован, не устроит таких доверителей;

— лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, не имеющие специального юридического образования и (или ) опыта и навыков участия в уголовном судопроизводстве.

Часто жертвами мошеннических действий со стороны недобросовестных адвокатов становятся люди, которые в действительности вообще не совершали преступления, либо совершили малозначительное деяние (ч .2 ст.14 УК РФ), либо совершили преступление небольшой (средней тяжести), но в силу своей неопытности, некомпетентности ошибочно полагают, что совершили более тяжкое преступление. Такие люди в силу своей в целом законопослушной социальной установки тяжело переживают обстоятельства, ставшие предметом расследования. Они преувеличивают характер и степень своей вины и порой сильно раскаиваются в действительно или мнимо содеянном.

Так, по делу, возбужденному по факту предполагаемого хищения компьютера типа ноутбук из бухгалтерии государственного предприятия, было установлено, что дорогостоящий прибор к себе домой унесла одна из бухгалтеров на период своего отпуска, чтобы написать с его помощью дипломную работу (студентка — заочница), а затем вернуть в бухгалтерию. Предупредить об этом главного бухгалтера она забыла, а случаи «заимствования “ компьютеров на предприятии бывали и до нее. Разумеется, в силу объективных и субъективных обстоятельств она не имела умысла на противоправное, корыстное и безвозмездное обращение в свою пользу государственного имущества (примечание 1 к ст.158 УК РФ). Однако по возбужденному уголовному делу она первоначально была допрошена в качестве подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ст.160 ч.3 п.“б» УК РФ — хищение чужого имущества, вверенного виновному, путем присвоения, совершенное лицом с использованием служебного положения, в крупном размере.

Страшно напуганная случившимся, терзаемая муками совести, она обратилась в юридическую консультацию, где ей попался нечистоплотный адвокат. Понимая, что дело в отношении доверителя рано или поздно будет прекращено за отсутствием состава преступления (п .2 ч.1 ст.24 УПК РФ), видя, что перед ним некомпетентная, запуганная и вместе с тем совестливая женщина, выяснив, что больше проконсультироваться по такому вопросу ей не с кем, адвокат стал, напротив, еще более «сгущать краски». Сказал, что ей почти наверняка грозит наказание в 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества (и показал максимальную санкцию ч.3 ст.160 УК РФ), ее вина будет обязательно доказана, а единственный способ уйти от ответственности — дать взятку следователю, который, «по счастью», является его хорошим знакомым. И подозреваемая, поверив своему адвокату, отдала ему все свои и родственников сбережения — 5 тыс. долларов.

Для большинства живущих в постсоветском пространстве не секрет, что у многих наших соотечественников поколениями вырабатывался безотчетный страх перед правоохранительными органами. Его можно назвать «синдром 37 года», когда человек, даже осознавая, что не виновен, может легко поверить в то, что его незаконно осудят к лишению свободы, репрессируют. Этим синдромом успешно пользуются адвокаты-мошенники. В приведенном примере защитник не делал практически ничего. Уже в тот же день узнал от следователя, что уголовное дело будет прекращено сразу по окончании ревизии, если не будет установлено иных преступных деяний. Далее он был занят лишь тем, что инсценировал «хорошие отношения» со следователем и прокурором и свою активную защитительную деятельность. Чем дольше следователь тянул с вынесением постановления о прекращении дела, тем адвокату было выгоднее. Причем надо оговориться, делалось это неумышленно. Практика показывает, что часто даже по делам без «судебной перспективы» принятие решения о прекращении дела следователи затягивают до предела, т.е. до истечения срока следствия. Тому есть несколько причин, но основные из них- непомерная нагрузка следователей, а порой элементарная лень и несобранность с их же стороны.

В результате за два месяца адвокат успел добиться от клиентки оплаты еще 10 тыс.рублей, питался, выпивал за ее счет, пользовался разнообразными услугами с ее стороны и со стороны ее родственников. Затем адвокат, в лучших традициях актерского мастерства, эффектно преподнес факт прекращения дела как свою личную заслугу и «остался в памяти спасенных» благодетелем и лучшим адвокатом города.

Особенно опасны подобного рода мошеннические действия, если они совершаются преступной группой «коррумпированный адвокат — коррумпированный следователь». В этом случае в инсценировке участвуют оба «актера », которых закон обязал быть процессуальными противниками. В преступной связке следователь (оперуполномоченный , прокурор, судья) «пугает » всеми мерами процессуального и непроцессуального принуждения, а адвокат подтверждает реальность угроз, прогнозирует еще более тяжелые последствия, но обещает сделать все возможное в пользу вконец запуганного подзащитного. Разумеется, за «очень дополнительные деньги». Нередки случаи, когда реально даже не возбуждается дело, не проводится проверка в порядке ст.144 УПК РФ, заявление (сообщение ) о преступлении даже не регистрируется. То есть все дело, все меры уголовного преследования полностью инсценируются, жертве мошенничества предъявляются фиктивные документы (постановление о возбуждении уголовного дела, протокол задержания и др.).

Приведем типичный пример подобного преступного сговора. Иногородний студент был доставлен в кабинет оперуполномоченного за совершение хулиганских действий на железнодорожном вокзале. Тут же в кабинете оперативник с нарушением всех норм Уголовно-процессуального кодекса провел у него личный обыск, в ходе которого подкинул, а затем изъял из кармана доставленного наркотическое средство — гашиш в количестве 0,8 грамма. Был составлен фиктивный протокол задержания по подозрению в совершении преступлений ( ст.91, 92 УПК РФ), предусмотренных ст.228 и 213 УК РФ, а также письмо — уведомление по месту учебы. Испуганный, чувствующий свою вину за совершенное хулиганство (на самом деле мелкое), студент стал уговаривать оперативника отпустить его и не сообщать в вуз о «преступлении ». При этом невольно дал понять ему о своей платежеспособности. Тут же появился срочно вызванный «карманный » адвокат, который в конфиденциальной беседе объявил сумму «гонорара — взятки» 5 тыс. долларов. Студент согласился и был отпущен, а через пару дней, съездив домой, отдал требуемую сумму адвокату. Сообщение о хулиганстве и незаконном хранении наркотиков в книге учета преступлений (КУП ) не регистрировалось, уголовное дело не возбуждалось.

Подобные действия адвоката могут быть квалифицированы в том числе и как мошенничество. Возможные совокупности — подстрекательство к даче взятки; пособничество в ее получении, и в превышении должностных полномочий. Возможна и дополнительная квалификация по ст.299, 300, 303 УК РФ и другим, через соучастие ( ст.33 УК РФ), со ссылками на приготовление или покушение ( ст.30 УК РФ). Но в первую очередь самую строгую ответственность должен понести тот самый оперуполномоченный организатор и основной исполнитель преступления.

Рассмотренные примеры показывают, сколь просты способы совершения подобных преступлений, и в то же время — насколько затруднено их выявление. Уровень латентности подобных посягательств исходя из данных проведенного нами специального исследования — один из самых высоких в структуре преступности.

Изучение типичных свойств личности недобросовестных адвокатов выявило, что большинство из них стремится наладить хорошие взаимоотношения со своими процессуальными противниками (или судьями). Однако сами по себе хорошие взаимоотношения между адвокатами и судьями, представителями стороны обвинения ни в коем случае не следует расценивать как некий признак коррумпированности. Напротив, конструктивные и доброжелательные отношения между указанными лицами есть один из признаков высокого мастерства и порядочности конкретного адвоката.

Практика свидетельствует, что факты мошенничества и взяточничества не редки со стороны бывших сотрудников правоохранительных органов. Как заметил Г.М. Резник: «Вчерашние работники МВД и ФСБ ведут прием чуть ли не в своих прежних кабинетах, а дела им подбрасывают недавние сослуживцы».

К глубокому сожалению, адвокат — мошенник в меньшей степени боится наказания, предусмотренного законом, ибо, еще раз подчеркнем, раскрываемость таких преступлений ничтожно мала. Даже приведенные примеры наглядно показывают, что потерпевшие не очень-то заинтересованы в подаче заявлений, а правоохранительные органы не проявляют надлежащей инициативы в раскрытии этих опаснейших преступлений. Больше всего мошенник боится физической расправы со стороны обманутых им лиц, особенно если они относятся к так называемой группе риска. Это:

— представители организованных преступных формирований (ОПГ , ОПС);

— бывшие работники правоохранительных органов, их близкие родственники и другие лица, имеющие опыт общения с адвокатами в уголовном судопроизводстве;

— местные жители, имеющие обширные связи среди работников суда, органов юстиции, правоохранительных органов;

Это интересно:  Ответственность за неправомерное использование инсайдерской информации

— рецидивисты (прежде всего опасные и особо опасные);

— другие лица, имеющие криминальный опыт, особенно судимые, отбывшие наказание в виде лишения свободы.

В исправительно-трудовых учреждениях хорошо известны истории о недобросовестных адвокатах, защитниках — мошенниках, «коррумпированных » адвокатах. Никто никогда, надо полагать, не сможет провести соответствующего репрезентативного криминологического исследования, но можно с большой долей вероятности предположить, что значительная часть посягательств на жизнь адвокатов, расправ с ними, их семьями и близкими, фактов уничтожения их имущества связана с тем, что этих адвокатов заподозрили в мошенничестве или коррумпированности.

Именно поэтому среди «группы жертв» таких адвокатов были названы иногородние, лица, не владеющие языком судопроизводства, впервые привлекаемые к уголовной ответственности и другие. Эти типы людей наименее опасны для мошенников, чаще всего у них нет реальной возможности наказать обманщика, даже если поймут всю очевидность их поступка. Именно поэтому опытный адвокат-мошенник при первом же знакомстве с доверителем как бы тестирует, диагностирует его. Если клиент относится к «группе жертв», есть шанс обмануть его безнаказанно. Если перед мошенником представитель «группы риска», осторожный мошенник вряд ли пойдет на это преступление.

Все сказанное ни в коем случае не должно бросать тень на все профессиональное адвокатское сообщество. Подавляющее большинство адвокатов- безусловно честные и порядочные люди, для которых закон и профессиональная этика является главными ориентирами в работе.

Вместе с тем на борьбу с адвокатами — мошенниками — и что еще более важно — с их соучастниками в правоохранительных и судебных ведомствах следует обратить самое пристальное внимание всем государственным органам, а также самой адвокатуре, особо заинтересованной в очищении своих рядов от случайных людей — циничных и зарвавшихся от безнаказанности дельцов от правосудия.

«Адвокат », N 1, январь 2004 г. Ю.П. Гармаев,

Защите интересов на стадии предварительного следствия:

  • Защита интересов обвиняемого на протяжении всего предварительного следствия, в ходе проведения допросов, очных ставок, следственных экспериментов и т.д.;
  • Посещение обвиняемого в следственном изоляторе;
  • Подготовка и заявление различных ходатайств;
  • Обжалование избранной меры пресечения;
  • Выработка определенной линии и тактики защиты на стадии предварительного следствия;
  • Сбор различного материала, характеризующего личность обвиняемого;
  • Ознакомление с материалами уголовного дела.

Защите интересов в суде первой инстанции:

  • защита интересов в ходе всех судебных заседаний, независимо от продолжительности нахождения уголовного дела в суде;
  • подготовка и заявление различного рода ходатайств;
  • выработка определенной линии, тактики защиты на стадии судебного разбирательства;
  • посещение подсудимого во время нахождения его в следственном изоляторе;
  • изучение материалов уголовного дела.

Защите интересов в суде кассационной инстанции:

  • подробное изучение материалов уголовного дела;
  • подготовка, составление и подача кассационной жалобы на приговор суда первой инстанции;
  • участие в судебном заседании назначенном по жалобе;
  • посещение подсудимого в следственном изоляторе.

Защите интересов в суде надзорной инстанции

Защите интересов потерпевшего на любой стадии уголовного процесса

Представлении интересов при досрочном погашении судимости

Представлении интересов осужденных в комиссии по помилованию

Москва, Георгиевский переулок, д.1, стр.1, оф.234

адвокат, юридическая помощь, защита в суде, уголовное право

Моральный террор гораздо страшнее террора физического

Справка km.ru

Верховный суд РФ не стал рассматривать обращение деятелей культуры в поддержку арестованных девушек из панк-группы Pussy Riot. Как сообщил Интерфаксу официальный представитель высшей судебной инстанции Павел Одинцов во вторник, жалоба возвращена заявителям. Он отметил, что причиной отказа в рассмотрении документа стало ненадлежащее оформление обращения. Под заявлением были подписи только двух граждан, приложенный к нему список деятелей культуры и искусства был без подписей.

Потому что надругательство над ценностями человека есть надругательство над ним самим

Сторонники вестернизации иногда задают хорошие вопросы. Например, что такое моральный террор и есть ли за него наказание по уголовному кодексу. Или что такое святыня и как ее определяет законодательство. Плохо, что они этого не понимают (если не притворяются). Хорошо, что спрашивают, хотя вряд ли спрашивают для того, чтобы услышать ответ.

Моральный террор – это, с одной стороны, террор моральными и информационно-психологическими средствами, с другой – террор против морали человека.

Вообще террор – это устрашение, применение силы или угроза ее применения. И суть его – в подавлении воли. Оппонент должен сломаться, утратить способность к сопротивлению, принять волю противника. Мы привыкли говорить о терроре и применении силы в ее физическом воплощении, но физическое воплощение есть у всего – даже у вызванных словом колебаний воздуха и создаваемых движением зрительных образов. Дело не в том, каково физическое воплощение, а в том, на какой результат оно рассчитано.

Даже наиболее прямое физическое применение силы имеет целью именно моральный эффект. Каратели расстреливают заложников, чтобы сломать волю к сопротивлению остальных: это – именно моральный эффект. Террористы взрывают театры, именно чтобы привести общество в состояние паники и заставить требовать от власти согласия на исполнение неких ранее отвергаемых требований. Революционные террористы убивают губернатора, чтобы заставить власть изменить свою политику. Когда народовольцы казнили императора Александра II, они совершали не некий акт личной мести, а рассчитывали, что власть окажется на какое-то время морально парализована, а для народа это станет моральным толчком к свержению самодержавия.

Т. е. главное в любом терроре – не физический вред (тогда террористов судили бы не за террор, а за простое убийство, за простой взрыв театра или вокзала), а именно морально-психологическое подавление оппонента. Цель – парализовать волю, лишить осознания своего достоинства и своей значимости, права на самостоятельное определение своего поведения. Заставить смириться, признать, что противник сильнее, и перестать оказывать ему сопротивление. Перестать считать себя значимым, имеющим право на свой мир и свои ценности.

Поэтому главное в терроре – это подавление и унижение человека, навязывание ему своих предпочтений. Если это будет осуществляться физическими средствами, можно назвать это физическим террором, если морально-психологическими – то моральным. Геббельс в фашистской системе – вещь не менее страшная и бесчеловечная, чем Гиммлер. И политики, и политтехнологи конца ХХ века это поняли – и выдвинули на первый план именно моральный террор.

И потому минимизация физического воздействия на человека не может служить основанием оправдания террористической сущности действия. Как в одном фильме говорил специалист по психологической борьбе: «Несложно разнести голову человека пулей из пистолета. Это неинтересно и малоэффективно. Перевернуть все у него в голове, заставить его страдать от творящегося в ней, привести его мысли и чувства в хаос – вот что требует мастерства, вот что важно».

Неважно, чем причинены страдания – физической болью или моральным унижением: важно, что они причинены. Но моральные страдания страшнее. Правда, только для тех, у кого есть мораль и значимые для них ценности. Когда утверждают, что человеческая жизнь важнее любых святынь, – либо признают, что сами не имеют ничего святого, либо нагло, сознательно и цинично лгут. Если исходить из того, что жизнь как физическое существование – это самое главное, это означает признание того, что за жизнь можно поступиться всем, можно все предать, можно ползать в ногах у врага и просить: «Оставь мне жизнь, согласен на все». Тогда лучше жить рабом, чем восстать против рабства, лучше не браться за оружие, идя на бой с захватчиком, а открыть ему дорогу и жить при его власти.

Когда человеку говорят, что нет ничего важнее его жизни, – тогда его объявляют животным и лишают права быть человеком, потому что человек именно тем и отличается от животного, что имеет для себя нечто большее, чем свое собственное физическое существование. Если не имеет – остается животным. Надругательство над ценностями человека есть надругательство над ним как человеком.

Можно сколько угодно спрашивать, что такое святыни. При прочих равных это всегда либо вопрос иезуита, издевающегося над ценностями другого человека, либо вопрос животного, т. е. существа, таких ценностей не имеющего.

Святыни – это то, что предельно значимо для человека, что больше его жизни, что он готов защищать с риском для последней. Вопрос о том, как это прописано в законодательстве, вообще неважен, потому что аксиологические начала больше уголовных, и они подчас не прописываются уголовным кодексом, именно потому, что последний прописывает то, что рассматривается как мыслимое и реальное. Если никому и в голову не приходит, что может произойти святотатство, наказание за него и не будет прописано в законе. Т. е. уголовный кодекс устанавливает наказания за преступления, которые не может предотвратить мораль. Но если мораль оказывается не в силах их предотвратить – нужно прописывать наказание за них в уголовном порядке.

Можно, конечно, пытаться совершать эти действия, пользуясь тем, что статья еще не принята, т. е. формально не нарушая законы общества, но издеваясь над обществом. Но и общество в ответ имеет право поступить так же: найти статью, которую можно применить по случаю. В устойчивых юридических системах для этого есть либо прецедентное право, либо т. н. «пыльное законодательство». Можно и вообще обойтись без обращения к статьям.

Вообще, совершая надругательство над общественными ценностями, нужно скорее не радоваться, а огорчаться тому, что в законе для него не прописано наказание, потому что моральное, но не наказуемое законом надругательство над обществом дает и обществу право обойтись с оскорбителем неправовым порядком. Тот, кто плюет в лицо человеку, должен не ждать от оскорбленного листания страниц уголовного кодекса, а готовиться к удару в челюсть. Не исключено, что без свидетелей.

Но если и говорить о современном российском законодательстве, то, при всей его непроработанности и слабости в этом отношении, в нем есть статьи, которые позволяют наказывать за моральный террор. Есть статья 117 «Истязание», карающая в т. ч. за причинение психических страданий сроком до трех лет. Это если причинение страданий не повлекло за собой вреда здоровью – в частности, в форме психического расстройства. Если же повлекло – то до восьми лет. А если оно совершено по отношению к двум или более лицам, группой лиц, по мотивам религиозной или политической вражды или с применением пытки – то тоже до восьми лет.

Да, здесь упоминается, что речь идет о насильственных действиях, но не сказано, что речь идет о сугубо физических насильственных действиях. Сила, кроме физической, имеет и многие другие воплощения, в т. ч. психологические и моральные. Насильственные действия потому и называются насильственными, что производятся вопреки воле того, по отношению к кому совершаются.

Кстати, под пыткой по законодательству понимается среди прочего причинение нравственных страданий с целью понуждения к действиям, противоречащим воле данного лица, либо в целях наказания, либо (!) в иных целях. Да и собственно статья 205, «Террористический акт», описывает не только «убийство, поджог», но и «иные действия, устрашающие население и создающих опасность… тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти» – до 8 лет. Если действия совершены группой лиц – до 20 лет.

Это интересно:  Невменяемость в уголовном праве: понятие, критерии, значение

Если не ходить так далеко, есть статья 213 – «Хулиганство», под которым понимается «грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу». И если оно совершено «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды», то предполагает срок до пяти лет, а если совершено «группой лиц по предварительному сговору или организованной группой» – до семи лет.

Можно еще продолжить, но уже сказанного достаточно, чтобы предложить спрашивающим о том, какая статья УК положена за поругание святыни: «На ваш выбор».

Кстати, специально для защищающих моральный терроризм. Статья 205.2 УК РФ – «Публичное оправдание терроризма»: до пяти лет. Если с использованием средств массовой информации – «на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет».

Так что если некая группа лиц числом в 103 человека с помощью СМИ намерена призывать к оправданию того или иного надругательства над теми или иными святынями, то пусть она сначала почитает уголовный кодекс. И если хочешь оскорбить общество – можешь, конечно, спросить: «А по какой статье?». От того, что тебе назовут нужный номер, твой срок меньше не станет, если государство и общество будут последовательны.

Но ведь дело не в статье, и не в том, что если ее нет, это будет лишь поводом ее написать, а в том, что здоровое общество ответит на оскорбление без статьи. И если кто-то полагает, что моральных страданий не бывает, а бывают только физические, – ответит на доступном ему языке.

Да, святыни у разных людей разные, и потому разные люди должны не трогать святыни других. Святыни – это и есть человеческое в человеке. Те, у кого они есть, – люди. Те, у кого их нет, – животные. И тогда в защите уже своих прав в случае действия по отношению к ним со стороны людей они могут рассчитывать только на статью 245 – «Жестокое обращение с животными».

Террор со стороны бывшего работодателя « Уголовный юрист

Террор на работе: как наказать обидчика? 0

На фирме женщина проработала 4 года. Как сама указала, за все это время даже в отпуске толком не была. Отпускали на 5–7 дней, да и то постоянно просили сделать какие-то перечисления или отчеты. Член правления фирмы, по ее словам, разговаривал с ней на повышенных тонах, ругал на глазах у других сотрудников, а в конце концов «переселил» истицу за стол секретарши, посадив в ее кабинет новую сотрудницу – старшего бухгалтера, которой она должна была передать все дела. Здоровье женщины пошатнулось, и она ушла на больничный, а сразу после его окончания написала заявление об уходе по собственному желанию, надеясь получить компенсацию по случаю увольнения, а также компенсацию моральных переживаний через суд. Однако судья не прониклась ее аргументами. Ответ на вопрос: «Почему?» – в этом выпуске нашей постоянной рубрики «Дела судебные».

Мало сказать – надо доказать!

Начнем с компенсации при увольнении. Трудовой закон предусматривает ее выплату в конкретных случаях. В основном, когда увольнение происходит по инициативе работодателя:

• если работнику не хватает профессиональных навыков для выполнения указанной работы;

• если работник не может выполнять указанную работу по состоянию здоровья, что подтверждает заключение врача;

• если возвращается сотрудник, который прежде выполнял ту же работу;

• если сокращается занимаемая должность;

• если ликвидируется сам работодатель как юридическое лицо;

• если работник очень долго болеет (полгода без перерыва или с перерывами в общем в течение года из последних трех лет), но болезнь не связана с ЧП на работе.

Компенсация по случаю увольнения также полагается, если работник уходит по собственной инициативе и по причине некоего обстоятельства, которое с позиции нравственности и справедливости не позволяет ему продолжать трудовые отношения. Размер компенсации во всех этих случаях зависит от то, как долго человек работал у конкретного работодателя: от одной средней зарплаты, если стаж меньше 5 лет, и до четырех средних зарплат, если стаж больше 20 лет.

Естественно, работодатели стремятся избежать выплаты компенсаций по случаю увольнения и уговаривают сотрудников подписывать заявления «по соглашению сторон». Тогда никто никому ничего не должен. В данном же случае женщина написала заявление об уходе именно со ссылкой на некое серьезное обстоятельство, мешающее ей продолжать работу (ч. 5 ст. 100 Трудового закона ЛР). А работодатель взял и уволил ее на основании ч. 1 той же статьи закона, оформив как просто уход по собственному желанию, при котором компенсация не полагается. Бухгалтер оспорила этот поступок в суде. Но суд указал, что в случаях, когда работник хочет быть уволенным по ч. 5 ст. 100 Трудового закона, то он должен в своем заявлении об уходе подробно описать, что же за обстоятельство не позволяет ему продолжать работу с позиции нравственности и справедливости. А в случае необходимости он должен доказать, что упомянутые им обстоятельства имели место. В этом и была основная проблема данного спора.

Истица не смогла предоставить суду доказательства того, что начальство подвергало ее заявленному в иске психологическому насилию, или моббингу. Тот факт, что ее пересадили за другой стол, по мнению судьи, на психологический террор не тянет. Приглашенная в суд свидетельница, бывшая сотрудница этой компании, также не подтвердила, что истицу унижало или ругало начальство. В итоге всё «обвинение» рассыпалось, как карточный домик, и уволенная бухгалтер ушла из суда ни с чем.

Раз в неделю в течение полугода

Верховный суд Латвии вообще признал, что моббинг сложно идентифицировать и также сложно доказать. Но если уж кто-то из наемных работников возьмется доказать суду, что был подвержен этому явлению на рабочем месте, то стоит иметь в виду следующие вещи. Во-первых, моббинг подразумевает эмоциональное, психологическое давление на работника с целью «выжить» его, заставить уйти с работы. Если у вас нет доказательств, что вас именно «выживали» с работы, то и факт моббинга вы не докажете.

Во-вторых, моббинг должен быть систематичным. Если в течение как минимум полугода и с частотой раз в неделю человек или группа людей подвергают вас на рабочем месте психологическому террору, можно говорить о признаках моббинга. Эту систематичность, опять-таки, нужно доказать. Доказательства, согласно Гражданско-процессуальному закону ЛР, бывают вещественные, письменные и показания свидетелей. Если никто из бывших или нынешних коллег не готов рассказать суду о том, как вас систематически терроризировали на работе, то вам не остается ничего другого, как писать служебные записки, жалобы своим обидчикам (собирая копии этих документов и полученные ответы, если таковые будут) и записывать на видео и диктофон обидные диалоги в течение целых 6 месяцев. Только при наличии таковых вы, по мнению латвийских судей, можете обращаться за помощью к Фемиде и надеяться на вердикт в свою пользу.

В-третьих, моббинг надлежит отличать от боссинга. Последний – это когда сотрудника «выживает» начальство, а моббинг – это когда бедолага подвергается террору со стороны своих коллег. На какое проявление эмоционального насилия вы бы ни указывали в своем исковом заявлении в суд, вы должны указать конкретное лицо (или лица), которое было его источником.

Все эти три аспекта очень важны. На практике большинство истцов, как и бухгалтер даугавпилсской фирмы, о которой шла речь выше, стремящихся доказать факт моббинга, не могут заставить суд принять свою сторону.

Чаще всего латвийские суды по итогу выдают общие заключения, как, например, в споре одной крупной рижской строительной фирмы и ее бывшего работника: «Любая рабочая среда подразумевает, что даются определенные указания и приказы, которые не всегда соответствуют пожеланиям работника, а тем более интересам работника, если работодатель к тому же проявил желание прекратить трудовые отношения». Суды также констатируют банальные проблемы в коммуникации между работниками и работодателями и призывают стороны «жить дружно», отклоняя иски о моббинге или боссинге.

Не изобретайте велосипед

Анализируя практику латвийских судов, приходишь к выводу, что увлекаться такими современными терминами, как «моббинг» и «боссинг», не стоит: они не упоминаются ни в одном законе, определены лишь теоретически и, как было указано выше, сложно доказуемы. Другое дело, что Трудовой закон ЛР запрещает так называемое различное отношение к работникам и предполагает соблюдение принципа равноправия. Особое внимание в этом законе уделяется запрету дискриминации по половому признаку, но и в целом латвийские наемные работники должны знать и помнить, что если к ним применяют некие особые условия работы или ее оплаты из-за их пола, религиозного вероисповедания, социального происхождения, семейного положения, сексуальной ориентации или других факторов и работники (что очень важно) могут это доказать, то они вполне могут засудить своего работодателя.

Вот, например, один латвийский военный доказал в суде, что начальство необоснованно лишило его премии. Другим его коллегам дали материальное поощрение, а ему нет, хотя его профессиональные достижения были не хуже. Суд оценил критерии, по которым выдвигали претендентов на премии в Национальных вооруженных силах, сравнил послужные списки каждого из получателей и пришел к выводу, что у истца было такое же право на получение прибавки к жалованью, как и у других «вояк». Итог – благоприятное решение суда и получение заслуженной премии.

Все вышесказанное говорит об одном: в трудовых спорах, которые основаны на возможном эмоциональном прессинге, моральном терроре, не нужно изобретать велосипед. Куда проще доказать несоблюдение работодателем принципа равноправия, чем факт моббинга или боссинга. Для того чтобы доказать что-либо, нужно собирать свидетельства и доказательства отличного отношения к вам по сравнению с другими сотрудниками. При этом нужно отделять субъективные оценки и предпочтения от объективных фактов. Вооружившись доказательствами, есть смысл обращаться в суд, чтобы наказать своего обидчика и, вполне вероятно, взыскать с него компенсацию нанесенного морального ущерба. В других случаях, увы, истец, подобно тому самому даугавпилсскому бухгалтеру, лишь потратит время и нервы на бессмысленную судебную тяжбу.

Статья написана по материалам сайтов: xn--b1afncvo7h.xn--p1ai, www.ug-pravo.ru, www.km.ru, www.grani.lv.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector