+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Женские тюрьмы: особенности в 2019 году, насилие, издевательства

Женские тюрьмы и насилие

  • Нравится
  • Не нравится

Vetka 29 авг 2017

Несмотря на свое название, исправительные учреждения для женщин, скорее не исправляют, а ломают человека.

Широко распространены истории про администрацию тюрем, которая занимается регулярным избиением женщин-заключенных. В подтверждение слухов можно найти в Интернете ролики с ужасающими сценами насилия. Таким образом, наводят «порядок» в тюрьме.

Как правило, известными широкому кругу населения такие факты становятся благодаря самим работникам колонии. Естественно, они предпочитают оставаться анонимными. После таких фактов конечно руководителям колонии остается только один путь – за решетку. Потому что суды по таким делам становятся показательными. И на мягкий приговор рассчитывать не приходится.

С 2000 года идет реформа женских исправительных учреждений. От нее ожидали изменений режима содержания на более мягкий. Планировалось улучшение бытовых условий, изменение проживания малолетних преступниц, а также женщин, имеющих детей.

Можно взять, к примеру, колонию, куда отправляют женщин-наркоманок (Чувашия, г.Цивильск). Как и многие исправительные учреждения, это расположено в месте с тяжелым климатом.

Конечно, здесь никто не принимает наркотики, большинство заключенных работает. Самое обычное учреждение. Для всех единая черная форма, ткань плотная, предназначена для любой погоды. Стирка возможна 1 раз в месяц. Разрешенное имущество может уместиться в небольшую коробку.

До получения срока наркоманки не интересовались своей внешностью или здоровьем, были заботы более важные. Теперь они пытаются исправить положение, но это почти никому не удается, многие уже потеряли зубы, кожа изменила свой цвет, лицо выглядит нездоровым. Молодые 20-летние девушки выглядят на 30-35.

Отношение к этим женщинам как к мебели. Это единицы статистики, предметы. Здесь не происходит лечение, это наказание для оступившихся. Большинство надзирателей даже не говорит по-русски и не имеют приличного образования. Они работают здесь только потому, что другой работы просто нет. Начинают свой рабочий стаж с «контролера». Впервые приходят на работу молодые девушки, как только им стукнет 18 лет.

В настоящее время практикуются телесные наказания за проступки. Это если говорить честно. Инициатива может исходить от начальства, тогда наказывают за то, что женщина не справляется с нормами на производстве. Наказание может последовать и за то, что заключенная подворовывает у своих сокамерниц. Но это случается редко, и наказывают своими силами, внутри камеры.

Если в наказании участвуют оперативники, то это происходит между лестниц, в кабинете начальства или в кладовке. Если нужно наказать сразу многих, например, когда бригада не выполняет нормы, тогда делают построение после работы и женщины вынуждены так стоять до отбоя.

Так же поступают в случаях, когда в колонию приезжает проверка. Тогда все, кто не находится на производстве, могут постоять на построении весь день. Потому что никто не знает наверняка, когда именно нагрянет начальство. В такие дни запрещено пользоваться туалетом, чтобы не было неприятных запахов.

В мужских колониях мелкие нарушения режима могут пройти без внимания охраны. В женских колониях все проступки замечаются почти всегда. Даже если заключенная просто залезла на подоконник и пытается выглянуть в окно, это будет замечено тут же надзирательницей. За такой проступок могут лишить свидания или передачи. Если нарушения системные последует карцер. Обычно карцер занят, но женщин отправляют туда за меньшие правонарушения, нежели мужчин.

Внимание общественности приковано к вопросу, бьют ли женщин в тюрьме. Но это скорее исключение. Нужно понимать, что в тюрьму попадают «дамы» далеко не примерного поведения. Некоторые «экземпляры» – полнейшие психопатки. В прошлом наркоманки и клептоманки. Они часто не понимают других доводов. Они могут получить резиновой дубинкой ниже спины.

Если женщина эмоциональная, устраивает скандалы на пике эмоций, но при этом может себя вести адекватно, то после одного удара палкой успокаивается. Для нее такое явление не выходит за рамки тюремных законов. Наказание никогда не приводит к жалобам на тюремщиков и отношения с надзирателями не ухудшаются. Однако это легкий вид телесных наказаний.

Но в случае, когда в тюрьме царит идеология насилия над заключенными, наказания могут быть совсем небезобидными. Иногда начальник тюрьмы сам дает директиву, что заключенных бить можно и нужно, тогда последствия могут быть самыми плачевными. Если руководство проявляет нечистоплотность в поведении, то персонал тюрьмы может повторять манеры, во всяком случае, противостоять этому невозможно. Всем понятно, что все и все зависит от руководства.

Житомирская областная общественно-деловая газета «ЭХО»

«Бывало, переведут одну девочку в другую камеру, а другая из-за этого себе вены вскрывает. По-моему, это любовь. »

Женская тюрьма особенная и ни на что не похожа. Такие места не идут ни в какое сравнение с мужскими тюрьмами. Закрытый женский коллектив рождает абсолютно особые взаимоотношения, аналогов которым нет нигде. И хотя представительницам слабого пола вообще не место в подобных заведениях, тем не менее они туда попадают.

Отсидев срок, одни женщины выходят на волю, обозленные на весь мир, другие просто ломаются, не в силах оправиться от испытанных потрясений. Что такое женская тюрьма? Почему ее считают более жутким местом, нежели мужская? Об этом нашей газете рассказала бывшая заключенная, которая провела за решеткой пять бесконечно долгих лет…

Когда один из милиционеров сказал: «Все, девочка, ты попала!», Нина лишь непонимающе уставилась на него…

Нине 29 лет. Семь лет назад она попала в одну из женских колоний Украины. О причинах женщина поначалу не хотела говорить. Однако в конце концов призналась, что всему виной были наркотики.

С Ниной я встретился в небольшой пивной, где работает ее подруга. Сидя за столиком с бокалом пива, моя собеседница попросила сигарету и, подкурив, долго не выпускает дым. Внешне это симпатичная, с небрежно уложенными волосами и ярким макияжем женщина. Все испытания, которые были посланы ей судьбой, не отразились на ее лице, оставив его по-прежнему довольно нежным. После пяти лет пребывания за решеткой у Нины остались лишь внутренние шрамы в виде недоверия к мужчинам, привычки говорить на полублатном сленге, некоторая растерянность в жизни и… склонность к бисексуальности.

— Расскажи о том, как ты попала в тюрьму.

— Так же, как и многие мои бывшие сокамерницы, — в голосе Нины нет ничего «шансонного», никакого тюремного налета. — Хотя там и не было принято приставать с расспросами, но в итоге все равно узнавали, кто за что попал. В основном из-за мужиков. Кого муж бил, изменял и, не выдержав, женщина давала отпор. Очень многих мужики подставляли. Вот и меня мой парень подставил, подложив наркоту в сумочку.
Нина встречалась с Максимом около трех месяцев. Это был обычный, ничем не примечательный роман. Вскоре пара собиралась жить в гражданском браке и для этого переехать на квартиру. Как оказалось позднее, у избранника Нины была тайна, о которой девушка и не подозревала.

— Я до сих пор не знаю, был он наркоманом или продавал эту гадость. По крайней мере никаких признаков ни того, ни другого я не видела, — вспоминает Нина. — Как-то отдыхали мы в компании друзей. А когда шли домой, встретили патруль, который захотел нас обыскать.
Ничего запрещенного у Максима найдено не было, и Нина думала, что на этом неприятный инцидент исчерпан. Но тут один из сотрудников милиции попросил:

— А теперь вы, девушка. Покажите, что у вас в сумочке.
Нина закатила глаза, выразив этим свое отношение к непонятной подозрительности, и собралась уже открыть сумочку, но Максим не позволил этого сделать, начав возмущаться требованиями милиционеров.

— Вы не имеете права обыскивать девушку! Нина, ничего им не показывай!

— Хорошо, тогда пройдемте в отделение. Там составим протокол!
Услышав это, Максим изменил тактику, желая договориться по-хорошему. Он пытался дать милиционерам взятку, но те, видя волнение парня, настояли на том, чтобы пройти в участок.

— Я вообще не понимала, почему Макс так нервничал, — Нина докуривает сигарету, просит у меня вторую и прикуривает ее от первой. — Думала, он просто хочет скорее домой попасть и пытается избавить меня от унизительной процедуры…
В участке при свидетелях и составлении протокола из сумочки Нины вытряхнули косметичку, помаду, пачку сигарет, зажигалку и. шприц, в котором, как пишут в сводках, было «коричневое темное вещество». Поначалу девушка не сообразила, что произошло. Когда один из сотрудников милиции сказал: «Все, девочка, ты попала!», она лишь непонимающе уставилась на него.

«Если бы за меня никто не заступился, то до конца срока я, может и дожила бы, но здоровье точно потеряла бы. «

— Сначала я думала, что это милиционеры мне подсунули наркоту. А потом посмотрела на Макса и сразу все поняла. Когда патруль еще шел нам навстречу, он тихонько сунул этот шприц мне в сумочку в надежде, что меня они не будут обыскивать.

— Он так и не признал свою вину?

— Его спросили, знал ли он что-то об этом шприце. Он ответил: «Нет, впервые вижу, ничего не знаю». И его отпустили. Даже по делу не проходил, просто свидетелем был, который ничего не видел и не слышал.

— А меня в СИЗО сразу отправили. Кто знает, если бы я тогда сообразила сказать, что шприц и его содержимое для личного использования, то, может быть, срок поменьше дали бы, — продолжает свой рассказ Нина. — А я только доказывала, что это не мое. И мне навесили хранение наркотических веществ. Как только экспертиза показала, что там, сразу суд — и за решетку.

Мать Нины, узнав, что ее дочь задержали с наркотиками, слегла с инсультом. У Нины же во время оглашения приговора суда началась истерика. Услышав, что она пять лет проведет за решеткой, девушка попыталась наброситься на своего возлюбленного, который на протяжении недолгого разбирательства упорно повторял, что ничего не знал о «ширке».

— Если бы не охрана, наверное, я бы убила Макса, — спокойно говорит моя собеседница. — Он не просто подставил меня, он мне жизнь поломал, а сам вышел сухим из воды!

— Он не приходил к тебе на свидания?

— Пару раз приходил. Сначала я сразу уходила, как только его видела. Потом поговорили один раз. Он извинялся, мол, «так получилось». Посылки присылал. Но разве можно этим искупить те пять лет? Когда в последний раз он приходил, я сказала ему: если хочешь, чтобы я тебя простила, возьми свою наркоту, приди в милицию и пусть тебя посадят на столько, на сколько посадили меня.

— Расскажи о своем первом дне в колонии.

— Привезли меня, завели в камеру и дверь закрыли. Я в те дни вообще мало что соображала…
Вместе с Ниной в камере было еще двадцать женщин. Обстановка внутри поначалу показалась девушке чудовищной — двухъярусные кровати, длинный стол и скамьи с прикрученными к полу ножками. Между кроватями висели полки. На некоторых лежали книги, журналы, фотографии. Женщины, сидящие кто где, были одеты не в серые робы, а преимущественно в спортивные костюмы. Ни на кого не глядя, девушка подошла к свободной койке. Тут и произошел первый конфликт.

— Здесь занято, — спокойно сказала Нине девушка примерно ее возраста, которая сидела на соседней койке.
Нина послушно перешла к другому свободному месту, но оказалось, что и там занято. Единственная койка, которая оставалась свободной, была ближе всего к туалету, отгороженному невысокой пластиковой перегородкой. Но вдруг вмешалась высокая плотная женщина.

— Не лезьте к ней! Иди сюда, — женщина показала на свободную койку рядом со своей.

— Ира меня спасла, — говорит Нина. — В женской тюрьме новеньких проверяют на силу духа, а мне в то время настолько на все наплевать было, что я и не думала о том, как себя вести. Если бы никто за меня не заступился, то до конца срока я, может, и дожила бы, но вот здоровье бы точно потеряла.

«Сама и расказала, что убила своего двухлетнего сына. Мол, случайно подушкой придушила, когда он плакал ночью. »

— То есть там такая же иерархия, как и в мужских тюрьмах?

— В какой-то степени да. Но со своими нюансами. Вот, например, у мужиков самым страшным преступлением считается изнасилование несовершеннолетних. А в женских гнобят детоубийц. В нашей камере таких не было, а вот в соседней как-то подсадили такую тварь. Сначала нормально ее приняли. Потом начали расспрашивать. Она сама и рассказала, что убила своего двухлетнего сына. Мол, случайно подушкой придушила, когда он плакал ночью. Когда девчонки узнали об этом, избили ее. А бабы если уж дерутся, то конкретнее мужиков. Зубы ей выбили, нос свернули набок, волосы повырывали. Перевело начальство ее в другую камеру, там все повторилось, только еще хуже было. После второй драки она несколько недель в лазарете пролежала. Ну а потом ее отправили в камеру, где в основном такие же гниды сидели.

— Правда ли, что в женских тюрьмах тоже распространено сексуальное насилие?

— Вот так чтобы прямо насилие, то очень редко. Обычно женщины спят друг с другом по обоюдному желанию.

— А у тебя такое было?

— Было. Думаешь, почему меня Ира защитила в первый мой день? Я тогда не поняла, почему после ее вмешательства несколько девушек сказали: «Ого! Новую половинку себе нашла».
Постепенно Нина осваивалась на новом месте. По ее словам, сложнее всего было привыкнуть не к самому факту несвободы, а к мелочам.

— В тюрьме очень сложно следить за собой. Меня поймет каждая нормальная женщина — для нас оставаться красивыми очень важно. Хотя не всех это волновало. Среди нас были такие, которые, оказавшись за решеткой, так и не смогли оправиться от этого и полностью махнули на себя рукой. Я, к примеру, абсолютно не заботилась о своей внешности первые полгода. Это был период, когда мне вообще все по боку было. Каждый день просыпалась и вспоминала, что сидеть мне еще немеряно лет. Понятно, что было не до внешности. Еще и до жути была напугана лесбиянством… Когда увидела двух соседок, которые… понятно, чем занимались, чуть в обморок не упала. Боялась, что и меня заставят это делать…
Ирина, которая поддержала Нину в первый день ее заключения, не оставляла девушку и дальше. Они вместе ходили в столовую, вместе работали в кровельном цехе. Ирина поведала своей новой подруге, почему попала сюда.

— Ее муж занимался мошенничеством. Открыл фиктивную фирму, через которую деньги отмывали. А Ира была на этой фирме как бы директором. Уже год сидела до моего появления. Она как-то спросила, знаю ли я, как женщины здесь решают половой вопрос, — Нина рассказывает об этом спокойно, без ложной скромности. — Оказалось, многие живут парами. Активная зовется «коблой», пассивная — «половинкой».

«Бывало, вышестоящая требовала от какой-нибудь красивой девушки сделать ей приято. Но это, скорее, услуга, нежели наказание…»

— Но все это без насилия?

— Зачастую да. То есть в женской тюрьме нет такого обряда, как «опустить» кого-то путем сексуального насилия. Там просто избивают. Но бывало, что вышестоящая требовала от какой-нибудь красивой девушки сделать ей приятно. Но это скорее услуга, нежели наказание. За это расплачивались чаем, едой из посылок, сигаретами, косметикой, пополнением счета на мобильный. Мне же повезло — Ира ничего от меня не требовала. Услышав отказ на свое предложение, в ответ она только ухмыльнулась:

— Посмотрим, что ты скажешь через несколько месяцев.

Со временем Нина более-менее пришла в себя и начала привыкать к новой жизни. Практически каждую ночь слыша за соседними ширмами стоны «половинок», Нина стала задумываться над предложением Ирины.

— Не то чтобы я всерьез хотела этого… Скажем так, в тех обстоятельствах возникло желание попробовать. В итоге оказалось, что все не так плохо, даже наоборот, во многом лучше, чем с мужчиной. И противно не было.
На следующее утро вся камера уже знала, что образовалась новая парочка. Если раньше все конфликты Нина решала сама, то теперь к ней никто не приставал, не желая вызывать гнев ее «коблы» Ирины.

— Не поверишь, до чего иногда доходили отношения! — восклицает Нина. — Одной девушке ее «кобла» грудь даже порезала.

— За что же так жестоко?

— За дело! — жестко говорит Нина. — Они были вместе больше года. «Кобла» (ее Ингой звали), сидела за убийство мужа, а ее «половинка» Наташа (маленькая, щуплая) — за участие в краже. Инга с ней как с ребенком возилась, даже у других что-нибудь вкусное отбирала и Наташке давала. Короче, любовь-морковь!
Однажды перед самым подъемом камеру разбудил дикий визг. Проснувшись, все увидели, что Инга повалила свою «половинку» на пол, разорвала на ней футболку и режет грудь девушки острым углом тюбика с кремом. Прибывшая на крики охрана увела нападавшую в карцер, а Наталию отправили в медчасть. В камере тут же узнали о причине произошедшего — ревность.

— Наташа давно уже не хотела быть с Ингой, — рассказывает Нина. — Но скрывала это, потому что та действительно ее любила. Но по ночам Наташа потихоньку перебиралась в кровать к другой девушке. У них ничего не было, просто она хотела показать Инге, что между ними все кончено. Вот и показала…

«Я не помню случая, чтобы муж ждал жену из тюрьмы больше полугода»

— Неужели отношения между девушками могут быть настолько серьезными и глубокими?

— Это что! Был случай — одной тетке дали за убийство восемь лет. Семь она отсидела и встретила другую тетку, которая только попала на зону. В итоге они настолько полюбили друг друга, что, когда одна из них должна была освобождаться, другая пообещала, что дождется свою «половинку». Ждала сколько могла на воле, а через год подрезала первого попавшегося прохожего, чтобы снова в тюрьму попасть. Сначала ее посадили в другой блок. Но она договорилась с кем надо и добилась перевода в камеру к своей ненаглядной. Кстати, они уже обе вышли на свободу и живут вместе. Одна моя знакомая по отсидке с ними переписывается.

— Много ли было подобных парочек? Или это скорее исключение?

— Трудно сказать, много или нет. У нас из десяти человек минимум трое были с «половинками». Не с первых дней заключения, конечно, а где-то через год. Некоторые занимались этим для разрядки.

— Ну а по-твоему, что это? Скрытая бисексуальность, которая проявляется в ситуации, когда нет мужчин?

— Я считаю, что это стремление чувствовать, что ты кому-то нужна, — Нина отвечает не задумываясь, из чего можно предположить, что она сама себе уже задавала подобные вопросы. — Ведь у большинства это был не разврат, а прежде всего чувства. Женщины так созданы, что им нужно кого-то любить, о ком-то заботиться. Знаешь, какие крики и истерики были, когда пару разлучали! Начальство, конечно, в курсе всех этих дел было и лишний раз старалось не создавать конфликт. Бывало, девушек разлучат — переведут одну из них в другой корпус, а вторая из-за этого вены себе вскроет. Разве из-за одного секса такое может быть? По-моему, это любовь.

— Вопрос о тех, кто ждет на воле. Зачастую, если мужчина попадает в тюрьму, женщина готова ждать столько, сколько надо, годами ездит к нему с посылками. А как у вас?

— Не обижайся, но мужики в этом плане совершенные козлы! Я не помню случая, чтобы муж ждал жену из тюрьмы дольше полугода. Зачастую он приходит на первое свидание, а вскоре пишет в письме, мол, прости, прощай. Или вообще ничего не пишет, сразу находит новую женщину, а жена узнает об этом либо от родственников, либо только выйдя на свободу. Представь — выходит, думает, вот сейчас к любимому супругу приду, и на тебе — на пороге он с женой новой! Только одну мою сокамерницу муж все три года ждал. Знаешь, в чем причина такой верности? Он инвалидом был, колясочником. После аварии отняло ноги и все, что ниже пояса. Вот такие ждут!

— Несмотря на запреты мобильных телефонов, у вас наверняка они имелись. А следовательно, был доступ к Интернету. Были ли распространены среди зэчек знакомства в сети?

— Как-то не очень. Мало кто из мужиков хочет знакомиться с заключенной. Хотя иногда бабы искали мужиков конкретно для секса.

— Ну что тут непонятного? Пишет на сайте — сижу, мол, сидеть еще долго. Хочу найти мужчину для свиданий.

— И что, находили желающих?

— Конечно! А что тут удивительного? Договаривалась она с администрацией и получала двое-трое суток удовольствия в тюремной гостинице. Но это тоже рисковое занятие. Одна так сифилисом заразилась. А с виду ее кавалер такой мачо был.

«Раньше рассказывали, что и насиловали девок в карцерах. «

— Тебя, как я понимаю, никто не ждал?

— Нет. Макс мой ненаглядный приходил только пару раз. Хотел даже свиданку в гостинице купить, но я отказалась. Единственная подруга, которая не отвернулась от меня, рассказала, что через месяц после этого он уже с другой по городу разгуливал. Мать из больницы выписалась, приходила… — Нина замолкает, видимо, думая о своем. — Она до сих пор считает меня… грязной, что ли. Воспитание у нее такое. Знает, что я не виновата была, а все равно: «В тюрьме сидела. Как людям в глаза смотреть?».

— Ты говорила, что зачастую женщины сидят из-за мужчин. Неужели прямо все там невинные жертвы?

— Ну не все. Были и реально виноватые. Вот сидела с нами одна, которая тайно пыталась своего ребенка иностранцам продать. Причем сама не алкоголичка, не наркоманка. Просто не нужен был ей ребенок, и она решила на нем заработать. Во время передачи младенца их всех и повязали. У нас таких «бизнесменш», которые детьми торговали, «суррогатинами» называли. Пять девок в нашей камере сидели за убийство мужей. И у всех пятерых история как под копирку — мужик бухал, супругу и детей избивал. Годами такая терпит, а в один прекрасный день терпение просто лопает и на очередной удар кулаком она отвечает ударом ножом. И вот за что такие сидят? За то, что себя и детей защищали?

— Были ли в вашей камере наркоманки? Как они ломку выдерживали?

— С нами сидели восемь наркоманок. Правда, ломку я не видела. Они ведь еще в предвариловке ломаются, а к нам уже попадали «переломанные». Но на зоне пробить наркоту не такая уж и проблема, так что они не скучали.

— Какие отношения на зоне у заключенных с охраной?

— Охранники делали так, как говорило начальство. Поэтому, если кого в карцер сажали (а это минимум неделя каменных стен и полуголодного существования), девки понимали — охранник ни при чем, это не он, а начальство наказывает.

— А охранники к вам не приставали?
— При мне такого уже не было. Раньше, рассказывали, и насиловали девок в карцерах. Если даже кто после этого беременел, сделают аборт по-тихому и все. Но потом о таком произволе стали слишком много говорить и кто-то наверху запретил. Бывало, бабы сами пытались спровоцировать какого-нибудь молодого охранника.

«Хотелось любой ценой оттуда выбраться. На стены бросалась, по полу каталась. «

— Через какое время ты более-менее стала привыкать к тюремному укладу?

— Наверное, полностью к этому не привыкнешь. Но истерики прошли где-то через год-полтора.

— Могла среди ночи проснуться, вспомнить, где я, и сразу накатывало чувство, очень похожее на клаустрофобию. Хотелось любой ценой выбраться оттуда, просто задыхалась в камере. На стены бросалась, по полу каталась. Меня в такие моменты только двое охранников либо пятеро девок могли удержать. Потом это прошло, стала спокойнее.

— Когда ты выходила на волю, какие были ощущения?

— Страх. У нас сидела одна девушка двадцатилетняя. Была моделью, хорошие деньги зарабатывала. И пригласили ее как-то на частную вечеринку. Там ее несколько гостей изнасиловали. Ну, она сразу после этого пошла на кухню, схватила нож и всадила одному из них в живот. Мужик не умер, но поскольку он был крутой, то девушке дали по полной, а изнасилования как бы не доказали. Так вот, она под конец срока все говорила, что боится выходить. Мол, непонятно, что делать на воле. И я ее вообще не понимала, думала, дура какая-то. Когда до свободы месяц оставался, я каждую минуту считала, ждала. А когда день освобождения настал, то настолько страшно стало, не описать! Не знаю почему, не могу объяснить.

— Остались ли у тебя какие-то тюремные привычки?

— Да вроде нет, — пожимает плечами Нина. — Ну, чифирь иногда люблю выпить. Но он для сердца вредный, а мне еще рожать.

— Есть, но это так, несерьезно. Я хочу в Киев уехать. Начну жизнь с чистого листа, а то тут каждая собака знает, что я сидела. Даже парень мой, когда набухается, говорит: «Что ты вякаешь, да ты вообще зэчка!».

— А что Ирина? Ты с ней не виделась?

— Она вышла год назад. Приехала ко мне, пожили вместе месяц. Но поняли, что на воле у нас не получается. Одно дело быть с женщиной в тюрьме, но жить с ней здесь. — Нина широким жестом обводит пространство вокруг себя. — Нет, не могу я так… И она уехала…

— А Максима не видела?

— Зачем мне на него смотреть? Я не знаю, завязал ли он со своей наркотой, но если нет, то не сегодня-завтра его повяжут. Жизнь по-любому нас рассудит…

Традиции и ритуалы в советских женских колониях: самые шокирующие факты

Уклад жизни в женских тюрьмах и колониях довольно сильно отличается от того, что существует в мужских. Как утверждают специалисты по криминальной психологии, здесь нет «понятий», представления о том, что хорошо, а что запрещено сильно разнятся, да и вся система взаимоотношений выглядит иначе. Однако, тюрьма есть тюрьма. На женских зонах тоже существует кастовая система, здесь тоже могут «опустить», и важнейшие этапы пребывания в камере с другими зечками так же сопровождаются ритуалами. Все эти нормы сложились еще в советские времена.

Иерархия в женской тюрьме

Иерархическая структура в женских тюрьмах и зонах не такая сложная и жесткая, как в мужских, но она существует. Главной в камере бывает наиболее авторитетная и долго находящаяся в местах лишения свободы женщина. Часто она является «второходкой», то есть, оказалась за решеткой второй раз.

Собственно, на этом вся иерархия и завершается. Остальные подчиняются старшей, которая следит за тем, чтобы в камере соблюдался порядок, не нарушался график уборок и пресекает особенно бурные проявления чувств – будь то скандалы опытных зечек или рыдания новенькой, впервые переступившей порог камеры.

Однако, и в женских тюрьмах с советских времен есть свои отверженные.

К этой категории относятся те, кто на воле занимался оральным или анальным сексом. Если неопытная «первоходка» будет иметь глупость разболтать сокамернице этот факт своей биографии, то ей обеспечено брезгливое отношение и полный бойкот. Ее не пустят за один стол с собой, не поделятся присланными с воли конфетами, и будут всячески избегать.

Не любят зечки и тех, кто ворует у своих. Если застукают за таким занятием, то виновной грозит избиение, а иной раз, и более жестокие издевательства.

Насмехаются, всячески унижают тех женщин, кто имеет неряшливый внешний вид, забывает о чистоплотности. Не случайно в женских зонах мыло – самая ценная валюта, наравне с сигаретами и чаем.

Но по-настоящему отверженными в женских зонах становятся детоубийцы. К ним относятся так же, как в мужских зонах к педофилам и насильникам. Это самая низшая каста, самые презираемые люди. Стоит зечкам узнать, что с ними в камере находится женщина, которая убила или пыталась убить ребенка, ее жизнь превращается в кошмар. Убивают в женских зонах крайне редко, но цепь изощренных издевательств, избиений и унижений способна довести детоубийцу до суицида.

Как поступают с провинившимися

Чаще всего, женские разборки завершаются выяснением отношений на повышенных тонах. Старшая по камере, зачастую, так же ограничивается тем, что накричит на нарушительницу порядка. Однако, случаются и драки, и планомерные избиения виновной. Например, если она была уличена в воровстве.

Иногда зечки устраивают сокамерницам изощренные издевательства: макают головой в унитаз, обмакивают туда зубную щетку и заставляют чистить зубы.

Рассказывали и о случаях изнасилования черенком от швабры или другим подходящим предметом.

«Опускание» в женских тюрьмах тоже имело (а часто имеет и теперь) место. Этому унижению подвергали, как правило, детоубийц. Такую женщину, сговорившись заранее, ловили всей камерой. Прижав в углу, который плохо просматривается из глазка, затыкали рот, и брили налысо. Поскольку та вырывалась, голова у нее оказывалась вся в порезах. Даже если надзиратели замечали возню в камере и пресекали расправу, на голове у женщины все равно оставалась одна или две дорожки. Этого достаточно, чтобы считаться опущенной. После того, как виновную побрили, все обитательницы камеры по очереди справляли на нее малую нужду.

«Опущенную» могли пропустить сквозь строй: зечки становились в две шеренги и заставляли несчастную идти между ними. До конца живого коридора дойти удавалось не всем, большинство падали, не добравшись до середины.

Любовь в женских тюрьмах

В отличие от мужских зон, гомосексуальные связи в женских зонах и тюрьмах, никогда не считались чем-то, что роняет достоинство одной из зечек. Жаждущие близости и секса одинокие женщины создают пары, и окружающие к этому относятся вполне нейтрально. Лесбийские пары в местах лишения свободы бывают двух видов. Одна категория называется «половинки». В такой паре обе дамочки выглядят и ведут себя вполне по-женски. Зачастую это «первоходки», которым просто стало одиноко и захотелось тепла и близости. Вторая категория отношений возникает между «коблом» и «коблихой». «Коблом» называют зечку, как правило, «второходку», которая практически лишилась женских черт, и голосом, манерами, фигурой похожа мужчину, да так, что иной раз и не отличишь. Такие «коблы», оказавшись в камере, начинают искать себе пару, флиртовать и заигрывать. Завоевав «коблиху», они ведут себя тоже вполне по-мужски: защищают свою подружку, ревнуют ее, стараются баловать, а иногда и демонстрируют настоящий деспотизм. Лесбийские пары бывают очень прочными. Иногда такие отношения длятся весь период заключения, а случается, сохраняются и после освобождения.

Бывают и отношения с мужчинами. Чаще, конечно же, они носят платонический характер. Например, если в обслуге или среди надзирателей женской колонии вдруг объявляется мужчина, он становится объектом влюбленности сразу нескольких зечек. Иногда зечки ухитряются крутить романы с заключенными мужчинами. Например, если тюрьмы расположены так, что видны окна или часть двора, по которым водят заключенных. Случайные встречи на пересылках, по дороге в зал суда и т.п. очень подогревают романтические чувства. В большинстве тюрем развита система передачи «маляв», то есть, писем. В этих «малявах» тюремные Ромео и Джульетты и изливают свою любовь.

И совсем экзотические способы «любви на расстоянии» бытовали в женских тюрьмах в советское время. Если окна камер мужской и женской тюрьмы бывали расположены друг напротив друга, то женщины устраивали такой трюк: переворачивали одну из своих подруг вниз головой и раздвигали ей ноги, а затем поднимали ее так, чтобы было видно мужчинам. Вскоре после этого по «дорогам» — веревочкам для передачи «маляв» начинали двигаться … презервативы со спермой. Женщины считали, что таким образом можно забеременеть. Даже ходит множество историй о тех, кому это удавалось. Пускаются на подобные эксперименты по очень простой причине: беременным находиться в местах лишения свободы намного комфортнее. У них лучше питание, их не заставляют работать, да и камера у них самая удобная и светлая, чаще бывают прогулки. Родив, женщина тоже имеет ряд послаблений.

Условия содержания и случаи насилия в женской тюрьме в 2018 году

Недавно разговаривала со своей подругой, у которой есть соседка, недавно вернувшаяся из женской колонии. Она говорила, как сложно найти работу человеку, который вышел из таких исправительных мест. Моя подруга с ней разговорилась и узнала о том, как нелегко живется женщинам в исправительных колониях.

С одной стороны они должны исправлять мировоззрение оступившихся людей и направлять их в правильном направлении. Но на самом деле за несколько лет происходит только еще большее отдаление от социального общества, потому что обращение с заключенными там отвратительное. Меня крайне заинтересовала эта тема, и я решила получить больше информации об этом. Поэтому давайте сегодня обсудим тему содержания заключенных в женских колониях.

Общая характеристика

Все условия содержания напрямую зависят от формы исправительного учреждения. Для женщин они предусмотрены следующих видов:

  • общего режима, куда попадают женщины, совершившие умышленные преступления, имеющие тяжкую и особо тяжкую степени;
  • колонии – поселения, в них содержатся менее опасные преступницы, которые вынуждены отбыть наказание;
  • строго режима, в них попадают особо опасные преступницы, которые уже не первый раз совершают преступные действия.

Для самых опасных женщин России предусмотрено всего 2 учреждения, расположенных в:

Здесь содержатся не просто женщины, которые повторно совершили преступление, а все их деяния имели особо тяжкую степень. Обычно здесь сидят за убийства. Преступницы, которые повторно были осуждены за кражи, наиболее часто попадают в общий режим.

Помимо этих учреждений еще есть следственные изоляторы, где содержатся обвиняемые до вынесения им приговора. Если женщина признает свою вину за тяжкое преступление, ее помещают в СИЗО. Обычно все изоляторы всегда были смешанными. Но сейчас стали разделять их, поэтому появилось 3 только женских СИЗО в столице, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге.

Важно отметить, что женщинам не назначается пожизненное наказание, поэтому для ни нет таких специальных изоляторов, как для мужчин.

Условия содержания

В зависимости от типа исправительного учреждения зависят и условия содержания. Но помимо этого 2 одинаковые колонии по установленному режиму могут значительно отличаться по условиям друг от друга. В одной из них жизнь будет полностью невыносима, а в другой она может быть более сносной.

Как рассказывают некоторые вернувшиеся заключенные, во многом условия содержания зависят от денег. Если они есть, то за них можно приобрести для себя и более слабый режим, благосклонность начальника колонии, а также расположить к себе сокамерниц. Но если дополнительно денег никто не присылает, вновь прибывшим женщинам приходится не сладко.

В качестве основных недостатков и проблем осужденные называют следующее:

  1. Антисанитарные условия. Практически каждая заключенная согласится с тем, что далеко не все могут получить даже самые элементарные средства гигиены, даже обычное мыло. Также проблемно бывает сходить в туалет. И все интимные процедуры женщины вынуждены делать у всех на виду. А это очень нарушает психику любой представительницы прекрасного пола. Также в строгих колониях женщины не всегда получают возможность для прогулок на свежем воздухе, а это создает дополнительные источники инфекции.
  2. Ужасное отношение надзирательниц. Сотрудники колонии нередко относятся к осужденным, как к самым последним людям на земле. Конечно, нельзя всех обобщать. Но практически в каждой колонии осужденные встречаются с таким обращением. Поэтому унижения и оскорбления со стороны работников колонии – достаточно частое явление.
  3. Скудное питание. Оно считается сбалансированным и дает возможность выжить осужденным, но назвать его качественным и полноценным нельзя. Так как на содержание преступников выделяются средства государственного бюджета, экономия происходит по максимуму. Также средства нередко задерживаются у начальника колонии, который стремится еще больше сэкономить на своих заключенных.
  4. Ужасное медицинское обслуживание. Здесь очень высоки риски заболевания туберкулезом и ВИЧ. Численность заболевших поражает, так как она превышает более половины от всех заключенных. Женщин здесь не лечат, а только оказывают экстренную помощь в случае необходимости.
  5. Финансовые отношения между заключенными и администрацией. Почти все осужденные признают, что если не вступать в коммерческие отношения с администрацией колонии, жизни нормальной не будет. Поэтому регулярные поборы здесь в норме. За эти средства можно купить себе дополнительные встречи с родными, ослабление имеющегося режима, а также возможность использование сотового телефона.

Безусловно, все эти махинации происходят неофициально, и документальных подтверждений этому нет. Но не может быть просто столько слухов, если это все было бы неправдой. Узнать об этом более подробно можно в представленном видео.

Также особое внимание хочется уделить и теме насилия. Так как заключенные вынуждены жить большими коллективами, между ними нередко могут происходить какие-либо конфликты. И на этом фоне часто встречаются стычки между заключенными. Но официально драки запрещены. Поэтому если о таком столкновении станет известно администрации колонии, наказание понесут обе. Но и тут опять свою роль могут сыграть деньги. В большинстве случаев при наличии денег можно откупиться.

А вот второй участнице драки придется не сладко, так как она может быть помещена в карцер. Им называют небольшое помещение, где человек должен провести несколько дней в качестве наказания. Отличительной особенностью карцера является отсутствие света, а также кроватей и матрацев.

Женщина вынуждена сидеть и спать на холодном бетонном полу. В случае оказания сопротивления, либо буйного поведения женщин нередко бьют резиновыми дубинками. Их особенность заключается в том, что они не оставляют особых следов на коже, если правильно их использовать. Но с помощью такой дубинки можно нанести большой ущерб здоровью осужденной.

Также известны случаи и сексуальных издевательств над заключенными. Конечно, это недопустимо и строго наказуемо законом. Но практически никто из заключенных женщин не рискует идти против администрации колонии. Так как доказать им это вряд ли удастся, а отношение к себе будет испорчено на весь срок пребывания там.

В качестве сексуальных пыток можно выделить особо «популярные»:

  • «полет ласточки», когда руки и ноги женщины прикованы к койке наручниками, и она находится в полностью беззащитном положении;
  • подвешивание за связанные руки, в таком положении женщина также оказывается полностью беззащитной, только здесь допустимо больше вариантов сексуальных развлечений;
  • преднамеренное удушение, один из приемов, используемых во время секса.

Такие случаи раньше были не редкостью, и часто дело заканчивалось даже беременностью узниц. Тогда им делались незаконные аборты прямо в медицинском лазарете колонии. Но сейчас такой произвол администрации постепенно сходит на нет, так как большинство колоний оборудуются камерами видеонаблюдения. А это дополнительные свидетельства преступных деяний, происходящих на территории колонии.

Заключение

Насколько бы ложными или правдивыми не были эти слухи, надо понимать, что просто так образоваться такие истории не могли. А значит, в каких-то исправительных учреждениях и с кем-то это случается. Хотя колония, это то место, где человек должен исправиться и встать на правильный путь. Но как может измениться мировоззрение человека после таких условий, в которых их содержат. Поэтому каждая девочка, девушка, женщина, должна понимать:

  1. Исправительные колонии, это не райское место и не санаторий, где можно хорошо провести время. Условия в них очень тяжелые. И не было бы столько слухов об этом, если бы все было по-другому.
  2. Большинство заключенных выходит из колонии нездоровыми. Такие заболевания, как туберкулез или ВИЧ, обеспечены практически каждой. А они сломают всю оставшуюся жизнь женщине.
  3. Психически очень тяжело восстановиться после колонии и вернуться к нормальному восприятию окружающих людей. Такое обращение к заключенным оставляет большие психологические травмы, после которых представительницы прекрасного пола уже вряд ли смогут быть добрыми и милыми.

Колонии должны исправлять людей и направлять их деятельность в правильное русло. Но на самом деле многие не могут после этого восстановиться и вернуться к нормальному образу жизни.

Женские тюрьмы: особенности в 2018 году, насилие, издевательства

Кира Сагайдарова отсидела 5 лет и 4 месяца за подделку документов и кражу в особо крупном размере. Ирина Носкова отсидела 4 года и 6 месяцев за кражу. Ирина Чермошенцева — 3 года за употребление наркотиков и кражу. Все — в ИК-2. Они решились рассказать о том, что творится в женских колониях: издевательства на производстве, избиения заключенных, сексуальное насилие, суицид.

ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ: ТРИ ИСТОРИИ БЫВШИХ ЗАКЛЮЧЕННЫХ О НАСИЛИИ, СУИЦИДЕ И ИЗБИЕНИЯХ В ЖЕНСКОЙ КОЛОНИИ

Кира Сагайдарова: Когда я попала на зону, первое впечатоение у меня было, я не могу сказать, что плохое. Люди играют в волейбол, играет музыка — все в принципе нормально. Но когда среди людей, которые идут на промзону, я стала узнавать своих знакомых, с которыми сидела в 6 изоляторе здесь, в Москве, я поняла, что ничего хорошего здесь быть не может, потому что люди уставшие, грязные, серые лица, грязные одежды.

Ирина Носкова: Когда я приехала в колонию, только слезла с автозека, я заулыбалась. Мне администрация сказала: «Сотри с лица улыбку!».

Ирина Чермошенцева: Когда я приехала на ИК-2, я увидела очень много своих знакомых, с которыми сидела на СИЗО. Была серая масса в грязных польтах, потому что это была зима, серые лица… Я кому-то даже пыталась помахать рукой, но в ответ они даже не моргнули глазом, потому что они боялись.

ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА НА ПРОИЗВОДСТВЕ

Кира Сагайдарова: Основная моя работа должна была заключаться в том, чтобы снимать видеосъемки, производить фотосъемки осужденных, монтировать эти видео и потом показывать по кабельному телевидению. Кроме этого, в любое вообще время суток они меня могли вызвать по громкой связи, сказать «иди садись, делай, там, на новый этап ориентировки, забивай птк окуз — базу данных осужденных. СКолько времени на часах — неважно. Устала я, спала — не спала — это неважно. Когда в концовке я отказалась от этой работы окончательно, в 2011 году, они меня закрыли в суз, т.е. посадили в отряд строгих условий содержания.

Ирина Носкова: На второй день, когда я приехала в колонию, меня вывели на швейное производство. Не спрашивают — умеешь ты шить, не умеешь ты шить. Видишь ты в первый раз или в последний раз ты эту машинку видишь. Но, чтоб база была. Разумеется, девчонки там не отшиваются, потому что девчонки там ни разу не шили, не видели машинку. За то, что они не отшиваются, остаются на заявках. Если рабочий день должен быть с 7 утра до 16, как положено по закону, то они работают там с 7 утра до 00 ночи, потому что так постоянные заявки. Оставляют на обеды, если ты не отшиваешься. Разумеется, ты не отшиваешься, потому что тебе надо где-то полгода, чтобы ты как-то схватить эту операцию, уже уметь шить. Полгода тебя просто убивают: могут бригадиры подойти, потому что с них требует начальник промзоны Рыжов базу, а они базу не дают, потому что шить не умеют девчонки. Бригадир избивает. Он избил тебя, там, раз, может подойти тебя взять за волосы, ударить головой об машинку, либо отвезти в бендежку, там тебя отпинают руками, ногами, либо снять ремень с машинки швейной и отлупить тебя.

Ирина Чермошенцева: Дней 5 подряд меня водили к Рыжову. Т.е. я заходила к нему в кабинет, и он делает такие моменты: вставай к стенке, рки на стенку, смотри на картину. Берет дубину и начинает бить. Начиная от спины, кончая попой. Я ходила черная, у меня было все черное. Она мне говорит: «Будешь шить?», я говорю «Не буду», она мне говорит: «Будешь шить?», я говорю «Не буду». Ну, и так какое-то первое время, потом она от меня отстала, потому что она поняла, что это бесполезно. Шить у меня не получалось. Они поставили меня на упаковку, упаковывать. У меня все руки опухли от упаковки, потому что там все пропитано ватином, а у меня кожа такая. Я говорю: «Я не буду упаковывать, потому что у меня все руки опухли». Опять я ходила, опять я получала. Но в итоге попала в художественную мастерскую, так как я умею рисовать. Вот тогда у меня все наладилось в этом лагере, потому что художественная мастерская — это самое, мне кажется, лучшее из того, что есть в этом лагере. Мы там рисовали картины, делали матрешек, т.е. можно сказать, что начальнику колонии мы были нужны, скажем так. И начальнику колонии, и начальнику производства. Потому что мы делали такие вещи, которые они давали в подарок.

СУИЦИД

Ирина Носкова: Вот был у нас случай на швейной фабрике, когда избили девушку одну. Бригада ушла на обед, а ее оставили шить, так как она не успевает. В это время, пкоа бригада была на обеде, она взяла ножницы и убежала в туалет на улицу, и так вскрыла себе вены. Так как там дается небольшое количество времени на обед, пол часа, они успели придти, обнаружили ее в туалете, и ее спасли. Это с несколькими людьми такое происходило. Вскрываются там очень часто.

Кира Сагайдарова: Я помню, в 2012 году я сидела в изоляторе уже, это был май месяц. И со мной сидела там, ну не со мной конкретно, она сидела в другой камере — девочка, ну, женщина, ей лет, быть может, за 40 было. До этого у нее были попытки: она пряталась в жилзоне, и избивали ее очень, и издевались. На тот момент, когда она повесилась, она в изоляторе провела, елси я не ошибаюсь, где-то месяцев 5, наверное, безвылазно. Зима — это самое страшное время. Открыта камера без дверей, зимой — самое большое, градусов 12. Когда огненная батарея, к которой не подойти и не погреться, даже близко. Вот подходишь к ней — мерзнешь, дотрагиваешься до нее — обжигаешься. Платьице вот такое коротенькое с коротким рукавом и градусов 12 температура, на окнах лед. Т.е. она просто не выдержала% ее избивали при движении «ласточкой», т.е с согнутыми ногами, полусидя, туловище вперед и руки назад — как на пожизненном заключении передвигаются мужчины. Передвигаются, ну, можно сказать, слабее, чем мы. Мы нагибаемся в три погибели и бегаем по коридору, наверно, метров 15-20, туда-назад. Ответственный колонии, который приходит на отбой, ему пока не надоест смотреть и издеваться, пока ему люди не начнут чуть ли не в ноги падать. Они при этом еще ставят поперек на моим туловищем дубинал, ПР-73 или еще какую-нибудь палку, и если я пробегаю и задеваю эту палку, они бьют мне со всего размаха по спине, по голове, без разницы — куда. Я сама ни раз, там, падала и плакала, и что там только не было. Т.е. им безразлично. Был период, когда они поливали нас холодной водой в изоляторе. Зимой! Т.е. там и так без того холодно, а они нас из бутылок водой холодной поливают, чтобы нам веселее жилось там. Они нам говорили: « А не надо было в ШИЗО приходить, надо был сидеть в жилзоне!». Причем в ШИЗО в любой нормальной зоне за такие нарушения не сажают. Дадут выговор за расстегнутую пуговицу, но не посадят на 15 суток.

И вот эта женщина, она просидела там месяцев 5, наверно. Объявляла голодовку, недели две не ела ничего. Она не собиралась покончить жизнь самоубийством, она просто хотела уехать на больницу. Т.е. она до этого, пока была в ШИЗО, пыталась и со второго яруса упасть, че-то себе сломать. Там люди страдали из-за нее, потому что наказывали других, они говорили: «Следи за ней, чтоб она ничего с собой не делала». Потом ее перевели в пкт. Там их всего двое было. Вторая женщина, которая с ней была, она 11 мая уезжает на больницу, и Сухова Альфия остается одна. Естественно, она придумала выход какой-то из этого положения: пришла пересменка, и получилось так, что возле моей камеры задержались, возле 5-ой, а она сидела в 1-ой. пкт досматривают последней, проводят проверку. И они возле нас задержались, потому что мы стали ругаться, и они опять какие-то нарушения нам хотели повесить. Пока мы ругались, за вот этот период, т.е. если бы они сразу провели проверку и пришли к ее камере, она бы не успела повеситься. А так как, он пришли в ШИЗО, посмотрели в глазок — она домывала пол, она была жива-здорова. И они, вот, проверили первую камеру, вторую, мою последнюю, у нас задержались минут на 5, наверно — за этот период она перекинула колготки через батарею верхнюю, залезла в петлю и повесилась. Они открыли камеру, после нашей камеры, а они не имеют право открыть полностью камеру, пока не придет оперативный дежурный. Они открыли камеру, видят, что она весит дергается, и говорят, я, вот, как сейчас, помню эти слова, потому что через кормушку все слышно: «О, повесилась». И дальше продолжает грызть семечки. Естественно, через 5-10 минут туда набежала вся администрация. Самое страшное, что Поршин, такой, стоит и говорит, начальник колонии: «А кто ей вообще разрешил колготки? Как мы сейчас докажем, что она сама повесилась, а не мы ее повесили?». Т.е. его не волновал факт суицида. Они открыли дверь, они еще могли ее спасти. Они просто не стали этого делать. Они сняли ее с петли, положили на пол и ходили через нее. А нас из камеры выводили доставать этот труп, т.е., ну, из помещения. Естественно, когда мы отказались, они очень жестоко, там, с нами… Т.е., лежит труп на полу, а они… ой, я даже не хочу это вспоминать, т.е, это ужасно. Такое безразличие: он переступал через этот труп, как через бревно. Ходил, там, ругался, почему у них это в камере было, это. Его не волновало, что человека нет. Приедет сын — забирать мать… короче, все, выключайте, не могу разговаривать.

Ирина Чермошенцева: Со мной в отряде сидела девочка, звали ее Чепырина Татьяна. Она работала на фабрике. Т.е., я работала в художественной мастерской, а она на фабрике. У нее была очень сложная операция, она, естественно, не отшивалась, оан ан фабрике практически жила. Ее не выпускали ни на обед, ни на ужин. Т.е. ей там, кто мог, приносил кусок хлеба, она постоянна сидела шила-шила. Ее забивали до такой степени. Помимо того, что ее избивал бригадир, ее в отряде избивал дневальный, ее еще и избивала милиция. В один прекрасный день все как бы пошли на развод. Нет, точнее днем я ее увидела в столовой, на обеде: она стояла с тряпкой и ведром, протирала столы. Я подхожу, говорю: «Тань, ты че опять на хоз.работах?», она мне говорит «Ир, я так уже устала, не могу больше, — говорит. — У меня сил нет. Я не сплю, я на одних хоз.работах и постоянно шью». Я говорю: «Ну, потерпи чуть-чуть, щас че-нить наладится, может, пошив наладится». В итоге вечером все пошли на ужин, бригадир ее на ужин не выпустил и оставил ее шить. И она подошла к бригадиру, к Бойченко. Подошла и говорит: «Можно я хотя бы в туалет схожу?», та ее отпустила хотя бы в туалет, потому что в туалет тоже не выпускают. Очень редко. И она побежала за бригадой, т.е. она выбежала в жилзону тоже. Отметилась по доске, что как бы она тоже вышла. Побежала в дежурную часть и сказала, вот, я опаздываю за бригадой на ужин. На тот момент никто не знал. Когда начали ее искать, никто не знал где она есть. Человека не хватает в зоне. Подняли панику. Нашли ее в ДМР, в домике в детском, она на собственном платке удавилась. Я не знаю, как они потом списывали этот труп, потому что тело было все, даже не синего, а фиолетового цвета. Понятно было, что человека сначала били, прежде чем она повесилась. Жалко, конечно, ее. Потом нашли ее письма от цензора, даже еще не отправленные домой, т.е. цензор еще не успел отправить домой эти письма. Письма были детям. «Дорогие мои, я вас люблю, скоро вернусь домой… Ждите мнея…». У нее двое детей было — два мальчика. Эти письма были детям. С открыткой. Т.е. она отправила это письмо, она еще не успела уйти. Т.е. она не собиралась вешаться. Она походу сделала последний шаг уже, она устала.

СЕКСУАЛЬНОЕ НАСИЛИЕ

Ирина Носкова: У меня есть одна знакомая девочка, Наташа Рычагова, она работала на швейной фабрике. Ее забрали на расконвойное передвижение, где она проработала совсем немного, может, месяца 2, может,3, но недолго. Когда она вернулась с расконвойного передвижения, я ее увидела, это было вообще что-то. Она очень сильно изменилась, она очень сильно похудела, она стала замызганной. Она даже когда ходила, она ж работала в бригаде, она знает эту бригаду, там, осужденных, они ни на кого не смотрела. Она смотрела все время вниз. И когда я с ней пыталась поговорить, «Наташ, ну что ж с тобой произошло?», туда-сюда, она тольок начинала мне рассказывать, у нее накатывались слезы на глаза и она от меня уходила. И, получилось у меня с ней поговорить. Она мне рассказала то, что вот этот вот, кто у них там главный мужчина этот, то, что он их избивает, заставляет их заниматься сексом, и все в таком роде. А если ты отказываешься, он мог избивать их плетками, и, не знаю, всем.

ТРИ НАЧАЛЬНИКА

Кира Сагайдарова: Вот совсем недавно был случай. Они, правда не могут знать, что мы об этом знаем, но буквально месяца два назад начальник колонии сменился, у них там новые заморочки: они стали готовить закатки на зиму — огурцы они, там, катают на продажу в магазин. Вот он пришел в колонию, ему че-то там не понравилось, не понравилось то ли качество, то ли че-то еще, он просто вывел ее на плац и еще одну осужденную, которая за это все отвечает. Поставил им банки с огурцами трехлитровые, и при всей колонии заставил это есть. Прям на плацу! И стоял улыбался. Втроем они стояли и улыбались: Кемяев, Рыжов и Поршин.

Ирина Чермошенцева: В ИК-2 есть такой Кемяев, всем известный. Всем-всем-всем. Да, мне кажется, сейчас назови «Кемяев» — все прям задрожат. Ненормальный чуть с головой человек. Т.е., если попасть к нему в кабинет, у него есть такой шкафчик, он открывает его, достает красные боксерские перчатки, одевает и боксирует на женщинах. Т.е. он бьет неважно куда. Реально, вот, боксерскими красными перчатками. Женщина упала — он может еще с ноги куда-нибудь ударить, там, в живот, неважно куда, он не смотрит. Я не знаю, к нему даже подойдет беременная женщина, и он не будет знать о том, что она беременна, он может вообще так избить, что может быть какой-нибудь там выкидыш или еще что-нибудь в этом роде. Т.е. сначала он начинает бить перчатками, а потом бить ногами. Т.е. это у него в порядке вещей, у него такие профилактические беседы и работы. И если ты к нему в кабинет попадешь, ты по-любому оттуда не выйдешь не тронутая. Т.е. обязательно ты получишь у него в кабинете.

Ирина Носкова: Рыжов — начальник швейного производства. За невыдачу базы, которая дневная должна быть, он наказывает бригадиров бригады. А наказывает как: он может одеть всех в юбки, вывести на плац — с маршем с песнями будут гулять. Может, если определенный бригадир приводит кого-то к нему в кабинет, он разворачивает лицом к стене, руки на стену, достает из шкафа доску, длинную такую, широкую, и начинает избивать осужденную. Говорит: «Если еще раз тебя бригадир приведет ко мне, я тебя буду бить по голове!».

Статья написана по материалам сайтов: kriminalnews.info, www.exo.net.ua, homad.ru, grazhdaninu.com, plimpa.livejournal.com.

»

Это интересно:  Как наказывается незаконное помещение в психиатрический стационар?

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector